Мы действительно всех пытаемся мерить по себе. Но оно не так. Это на Руси во все времена в одиночку было не выжить, только вместе и только дружно. Конкуренция - это только последние пара веков, а до этого минимум тысяча лет солидарность и взаимопомощь. Причем со всеми. Все вокруг люди, все человеки, независимо от национальности, расы, вида и прочего, и даже самый подлый злодей всё равно человек и имеет право на раскаяние и сочувствие. У европейцев совершенно иная история. А уж британцы и тут наособицу. Даже такая мелочь как язык. Ну да, наши дворяне в 19 веке лучше знали французский язык, чем русский. Но даже слабый русский был тем же, на котором разговаривали прислуга и прочие люди "подлого сословия". Небольшие вариации были, но язык был один. Королевский английский и лондонский кокни - это же как 2 разных языка, пусть и на общей основе. Про остальные диалекты типа шотландского, валлийского и ирландского вариантов английского же языка я уже не вспоминаю. О чем это говорит? О максимальной разобщенности общества, в котором разные страты практически не пересекаются в обычной жизни. Каждая страта обитает в своём собственном мире, со своим языком, традициями, привычками и т.д. и т.п. А уж высшая аристократия - это вообще отдельная история. У Честертона хорошо описано подобное, когда люди - это только свои, равные, а остальные вообще не существуют в ментальном пространстве.
К чему этот длинный спич. Гарри был своим, равным. И он сам, собственными действиями, изъял, вычеркнул себя из этого закрытого мира. Стал посторонним, т.е. перестал существовать. Так что даже если ему позволят вернуться, он окажется на положении царька из колонии, которому вежливо улыбались, ценили за то, что с него можно состричь, но при этом относились не лучше, чем к тумбочке в прихожей. А с учётом того, что стричь с гари нечего, пользы ноль, вреда море, там даже не тумбочка, а коврик придверный будет. Который снаружи, за воротами постелили. И ничего уже никто с этим не сделает, никак не изменит. Всё. Поезд не просто ушёл, поезд уже списан в утиль, а рельсы в переплавку.