-
-
Дамы и господа!
Обо всех неполадках на форуме сообщайте в теме Технические вопросы и проблемы форума".
По электронной почте newsroyals@ya.ru или мне в личные сообщения
С уважением, ROYALS
-
Миледи!
Пожалуйста, тексты с Дзен-каналов копируйте в теме целиком, можно под спойлер, внизу ставьте ссылку.
Причина: каналы часто блокируются и авторы вынуждены удалять свои статьи, чтобы их разблокировали, поэтому через месяц по вашей ссылке может быть ошибка 404. А так хоть на нашем форуме текст сохранится.
С уважением, ROYALS.
"Голливудская принцесса" Меган Маркл и ее подкаблучник-2026
- Автор темы ROYALS
- Дата начала
от соседей
Шарлотта Гриффитс написала колонку для Daily Mail, в которой поведала кое-какие подробности своей давней дружбы с принцем Гарри, ответила на его судебные нападки фактами и напомнила ему, кто на самом деле помнит, что было, а что — нет. Гарри стянул ее втянул в судилище — и получил в ответ колонку, которая вряд ли ему понравилась.
Я помню, словно это было вчера, тот вечер, когда я надела тёмно-синее платье от H&M, хлебнула для храбрости шампанского и спустилась вниз, чтобы меня представили принцу Гарри.
Тогда была пятница, декабрь 2011 года. Мы были приглашены на охотничьи выходные в поместье площадью 4000 акров в Хэмпшире, принадлежавшее состоятельной семье выпускника Бристольского университета, с которым я подружилась тем летом на Ибице. Но об этом позже.
Гарри недавно вернулся из Калифорнии, где учился управлять боевыми вертолётами. Мне же было двадцать семь, я была стажёром-журналистом и писала светские колонки для совсем другого британского института — The Mail on Sunday.
Согласно рассадке за столом, нам с принцем предстояло сидеть рядом. И, видимо, опасаясь знакомства с незнакомкой в платье от H&M, Гарри решил проверить меня маленьким испытанием.
Он достал из кармана маленькую белую таблетку, поднёс к моему лицу, положил мне на язык и с улыбкой произнёс:
— Теперь я знаю, что тебе можно доверять!
Так началась моя короткая и абсолютно сюрреалистичная дружба с этим жизнерадостным молодым человеком, который тогда был третьим в очереди на престол.
В те времена Гарри был уважаемым офицером армии, чьё чувство юмора и примерная служба делали его одним из главных козырей королевской семьи в глазах общественности. Хотя он и был склонен перебарщивать — фотографии, где он в стельку пьяный вываливается из ночных клубов, стали привычным делом для газет — его природное, бесшабашное обаяние позволяло закрывать глаза на большинство его проказ (кроме разве что того случая с нацистским костюмом).
Вживую он был настоящим зарядом энергии: шумный, обаятельный и с (порой чрезмерной) самоуверенностью. В кругу друзей, которым он мог доверять, — а на те выходные нас собралось около шестнадцати — принц показал себя заядлым любителем розыгрышей.
Возьмём, к примеру, ту белую таблетку, которую он так нагло засунул мне в рот (я незаметно вытащила её и завернула в салфетку). Это почти наверняка был парацетамол, а не что-то более серьёзное, но я не могла быть уверена до конца. Пытаясь вести светскую беседу под шампанское, я ломала голову над двумя вопросами: не попытался ли мне только что старший член королевской семьи подсунуть наркотик класса А? И сохраню ли я ясность ума на этом довольно шикарном приёме с дворецкими и приглашёнными поварами?
Когда гостей позвали к ужину, Гарри, видимо, улизнул, чтобы подготовить вторую свою рискованную шутку.
В большом обеденном зале была огромная коллекция фигурок африканских животных из чистого серебра — слонов, бегемотов, жирафов — работы ювелира Патрика Мавроса, у которого есть магазин на Фулхэм-роуд. Обычно эти фигурки были расставлены в живописном беспорядке вдоль длинного старинного стола. Но Гарри решил расставить их парами, водрузив одну на другую. При этом позы были самые разные, в том числе и неприличные. Некоторые «спаривались» с представителями совсем других видов.
Эта непристойная шутка Гарри задала тон всем выходным. Мы много смеялись, устраивали розыгрыши, и даже были несколько нежных моментов. Мой новый знакомый оказался весёлым, бесстрашным и слегка эксцентричным, хотя его избыточная самоуверенность порой граничила с грубостью.
Так, в субботу днём Гарри случайно застрелил белого фазана. На охоте это считается мелким нарушением этикета — белых фазанов егеря используют как «маячков». Обычно за это виновник жертвует несколько сотен фунтов в благотворительный фонд. Не знаю, заплатил ли Гарри этот штраф, но все вокруг много шутили о том, что королевские особы не опускаются до таких низменных вещей, как возня с деньгами.
После ужина он бесцеремонно прервал выступление приглашённого фокусника Драммонда Мани-Куттса, шумно заговорив с соседом. Совпадение, но Драммонд тоже был моим другом со времен Лидского университета, поэтому именно этот случай запомнился мне особенно ярко. Кажется, потом фокусник отомстил, заперев Гарри в холодильнике для продуктов во время одного из своих трюков.
Позже тем вечером мы разговорились о ночных клубах и о том, как нелегко совмещать его, судя по всему, страстную любовь к вечеринкам до утра с военной карьерой.
Гарри, который в своей автобиографии «Запасной» подробно описал юношеское увлечение лёгкими наркотиками, с нехарактерной для него серьёзностью сказал мне, что сейчас не может позволить себе наркотики из-за риска случайных тестов в армии. Пока другие в клубах и на вечеринках нюхают кокаин, он, по его словам, теперь принимает что-то под названием креатин.
Это совершенно законная пищевая добавка, которую обычно пьют, смешивая с водой, культуристы для улучшения показателей. Но в виде порошка, как объяснил Гарри, она даёт прилив энергии, позволяющий танцевать до утра. (Понятия не имею, прав ли он, так что, пожалуйста, не пробуйте это повторить.) Сегодня креатин стал мейнстримом — многие женщины моего возраста, включая меня, пьют его версию от Holland & Barrett, чтобы улучшить когнитивные функции. Как времена меняются!
Вскоре после того, как мы познакомились, кто-то из охотничьей компании решил, что моё прозвище (все звали меня по инициалам, «СиДжи») нужно усовершенствовать. Так было объявлено, что отныне я буду известна как «CG-string» (игра слов, созвучная с «G-string», стрингами). Гарри, казалось, был в восторге. А я, не зная его достаточно хорошо, чтобы придумать ему достойное прозвище, довольно неудачно выбрала «Мистер Проказник». Это ему подходило — он был отъявленным проказником, и тогда это легко было списать на его обаяние.
Однажды я попыталась назвать его Гарольдом — так звали моего сводного брата, и имя само всплыло у меня в голове. Однако он тут же поправил меня, сказав, что «Гарольда» уже занял его брат.
За ужином, обсуждая его недавнюю поездку в США, я помню, как спросила его мнение об американских девушках. Что интересно, учитывая, как сложится его дальнейшая жизнь, он горячо вступился за американок, сказав, что они, возможно, и «глянцевые», но гораздо более «интеллектуальные», чем принято считать.
Та его поездка в Штаты, как выяснилось, включала несколько дней в Лас-Вегасе. За ужином то и дело всплывали скабрёзные байки из «Города Грехов», и Гарри то и дело прикладывал палец к губам. Как помнят наблюдатели за королевской семьёй, Гарри и его друзья съездили в Вегас ещё раз год спустя, когда в прессе появились фото принца в костюме Адама у бильярдного стола в роскошном отеле. У меня сложилось впечатление, что и та, первая поездка была не менее разгульной.
Кстати, репутация Гарри как гуляки незадолго до того стала темой статьи моей коллеги (и тогдашней начальницы), редактора светской хроники The Mail on Sunday Кэти Николл. Её биография принца вышла как раз в то время. В процессе подготовки, на стадии проверки фактов, разразился грандиозный закулисный скандал с дворцом: чиновники яростно опровергали пассаж о том, что подросток Гарри якобы проглотил живую золотую рыбку на свадьбе своей бывшей няни Тигги Легж-Бурк в конце 1990-х. Это утверждение пришлось убрать из книги. Не берусь судить, правда это или нет — возможно, это один из тех мифов, которые преследуют знаменитостей. Но сам принц и его приятели явно находили эту историю уморительной. В обеденном зале стоял большой аквариум, и, проходя мимо, кто-то пошутил: «Надеюсь, Гарри, ты не собираешься проглотить ещё одну рыбку?!»
Выходные пролетели как один миг. В субботу мужчины застрелили сотни фазанов, у каждого было по два ружья и специальный человек для перезарядки, чтобы обеспечить огромную добычу. Вернувшись, мы снова облачились в смокинги и вечерние платья, устроили званый ужин и пили до глубокой ночи. Большинство из нас отправились спать только под утро.
В воскресенье утром все чувствовали себя разбитыми, мы просто валялись, сожалея о своей участи, и искали раскиданные по дому вещи. Гарри потерял один из своих башмаков, и почему-то я была уверена, что это моя вина — накануне вечером я надела чью-то обувь, чтобы выскользнуть на улицу покурить.
После ланча мы отправились в кинозал и, когда стемнело, посмотрели пару фильмов. Один из них был боевиком, кульминацией которого стала попытка исламских фундаменталистов захватить Белый дом. Этот эпизод особенно сильно подействовал на Гарри. «Аллаху Акбар», — громко провозгласил он, обращаясь ко всей комнате, и закатил глаза.
Справедливости ради, его реплики, без сомнения, были продиктованы той командировкой в Афганистан, которую он мужественно перенёс, не говоря уже о сослуживцах, погибших там. Тогда я ещё не знала, что означает «Аллаху Акбар», но помню, что почувствовала: этот жест был как-то не совсем уместен.
В какой-то момент, пока мы все смотрели фильм, Гарри перебрался на мое кресло-мешок, забрался под плед, под которым я сидела, и обнял меня за плечи. Ничего романтического в этом милом жесте не было.
Хотя он не привлекал меня физически, я чувствовала себя немного неловко. Тогда я встречалась с другим, и к тому же накануне вечером он целовал другую девушку — ту, что приехала на выходные в компании одного из его друзей. К завтраку все это уже казалось частью вчерашнего развлечения, и все просто посмеивались над случившимся.
А потом, когда я уже вечером вела свой Volkswagen Golf домой, на моём мобильном телефоне пришло уведомление из Facebook Messenger: запрос в друзья от некоего «Спайка Уэллса».
К запросу прилагалось сообщение:
«Это Г... на случай, если ты запуталась из-за имени и фотографии!! Х»
В этот момент вы, наверное, задаётесь вопросом, почему молодой член королевской семьи, известный своей ненавистью к британской прессе, так безрассудно позволил себе раскрыться перед журналисткой из Флит-стрит.
Во-первых, вы должны понять, что события, которые я описываю, произошли очень давно. Тот Гарри, которого я встретила в 2011 году, был совсем не похож на озлобленного человека, которого мы знаем сегодня, — человека, который бесконечно жалуется на вторжение в личную жизнь его семьи, одновременно зарабатывая миллионы на вторжении в личную жизнь своей семьи.
Тогда он был куда менее напыщенным и менее уверенным в своём исключительном праве. Я помню, как в какой-то момент мне стало его искренне жаль, когда он сказал, что по воскресеньям вечером чувствует себя одиноким, пока все остальные сидят по домам со своими вторыми половинками и заказывают китайскую еду на вынос.
Во-вторых, нужно подчеркнуть, что в глазах наших общих знакомых я считалась человеком, на которого можно положиться и который умеет хранить секреты.
О том, чем я зарабатываю на жизнь, все уже знали. Действительно, моя первая статья в The Mail on Sunday с моим именем в подписи вышла ещё в 2009 году. Однако с тех пор я неукоснительно следовала одному правилу: никогда и ни при каких обстоятельствах не разглашать доверенные мне тайны, сколь бы пикантными они ни были, если друзья поделились ими со мной в частной жизни.
Бывали и исключения. Иногда кто-то из моих знакомых по светскому обществу мог попросить меня незаметно поместить в печать ту или иную историю или байку; чаще всего они потом появлялись в колонке светской хроники, где я тогда работала.
Суть, однако, в том, что такие истории были, как правило, положительными и призваны были представить моих друзей в выгодном свете. К тому же они рассказывались с их согласия.
По правде говоря, я бы и не подумала раскрывать ту давнюю историю, которую вы сейчас читаете (и должна признаться, что даже сейчас я предпочла опустить некоторые из наиболее пикантных выходок Гарри), если бы не его решение выставить её на всеобщее обозрение — и, по неосторожности, меня заодно — путём подачи иска к Daily Mail и The Mail on Sunday.
Его судебный иск был основан на утверждении, что подборка опубликованных о нём статей могла быть получена только незаконным путём.
Под присягой принц яростно отрицал, что кто-либо из его близких когда-либо передавал информацию прессе. Он, судя по всему, намекал, что никто из них не был бы настолько глуп, чтобы общаться с какой-то грязной журналисткой.
Когда адвокат Mail указал Гарри, что у него когда-то была дружба со мной, он ответил пренебрежительно, фактически назвав меня фантазёркой и лгуньей.
«Я встретил её однажды на выходных, — заявил он в суде. — А на следующий день, уже после моего отъезда, когда выходные закончились, я узнал, кто она». Он утверждал, что после этого «прекратил всякое общение».
Проблема для Гарри в том, что это просто неправда. На самом деле мы встречались более одного раза. И я оставалась близка с некоторыми из его приятелей долгие годы.
Более того, у меня были доказательства. В рамках процесса под названием «раскрытие информации», в котором обе стороны судебного разбирательства обязаны предоставлять суду любые соответствующие сведения, мне пришлось позволить нашим юристам тщательно изучить мои аккаунты в соцсетях и записи телефонных звонков за многие годы.
Среди прочего они обнаружили серию личных и несколько неловких сообщений в Facebook, которыми мы с Гарри обменивались в течение нескольких недель после наших хэмпширских выходных в 2011 году, а также записи телефонных звонков и текстовых сообщений за июнь 2012 года (об этом позже). Всё это затем было представлено как доказательства в открытом суде.
Всё это попало в заголовки газет по всему миру, во многом благодаря одному обмену сообщениями, в котором мы с Гарри болтали о той «шалости», которой предавались вместе. Был там и один дурацкий абзац, где упоминались «обнимашки».
Хотя все эти намёки были абсолютно невинны (как я объясню позже), публикация нашей переписки вызвала цунами интереса, превратив меня на короткое время в мировую новость и спровоцировав лавину комментариев в социальных сетях. Некоторые из них были весьма забавными, другие — злыми и оскорбительными.
Подлинная история, стоящая за теми личными сообщениями, которые стали достоянием общественности из-за судебных тяжб Гарри, одновременно и менее похотлива, и гораздо интереснее. Именно поэтому я теперь чувствую себя вправе расставить все точки над i в истории о принце и обо мне.
В пятницу вечером была вечеринка, и после долгой рабочей недели в The Mail on Sunday я 8 июня 2012 года пошла выпить с друзьями.
Мы оказались в клубе Hurlingham в Фулхэме, где уже за полночь я получила сообщение от того самого приятеля, который устраивал те шумные охотничьи выходные шестью месяцами ранее. Я не раскрываю его личность в этой статье, потому что это значило бы предать его доверие. Достаточно сказать, что тогда он был хорошим другом принца Гарри, которому всегда оставался безупречно предан.
В ту ночь он организовывал спонтанную вечеринку у себя дома в Челси и хотел, чтобы я пришла.
В той переписке в Facebook, которой мы с Гарри обменялись после нашей встречи, принц дал мне свой номер телефона. И это оказалось весьма кстати, потому что, когда я прибыла на ту вечеринку около трёх часов ночи 9 июня, мне пришлось им воспользоваться: мой хозяин к тому моменту уже отправил второе сообщение с инструкцией позвонить Гарри, чтобы он меня впустил.
У Гарри был свой комплект ключей от этого огромного дома в Челси, и он часто останавливался там (а не во дворце), когда у него были выходные в армии. Он встретил меня у двери восторженными объятиями и проводил вниз.
В подвале, где была звукоизолированная студия звукозаписи, я застала около двадцати молодых людей — они пили, танцевали и вообще безобразничали. Прежде чем броситься на танцпол, я коротко переговорила с Гарри, мы поделились тем, чем занимались те шесть месяцев, что не виделись.
Вечеринка продолжалась до рассвета, когда я попрощалась с последними, кто ещё держался на ногах, и взяла такси домой — в постель. Примерно в десять утра, проснувшись, я отправила принцу текстовое сообщение.
С тех пор я, должно быть, раз двадцать меняла телефон, так что те сообщения уже утеряны, и я сейчас не могу вспомнить, о чём именно мы говорили.
Но парад Trooping the Colour был уже на носу, и Гарри упоминал на вечеринке, что ему нужно присутствовать на связанном с ним мероприятии рано утром. Так что, думаю, я спрашивала, успел ли он. Помню, я находила уморительным, что он выполняет официальные обязанности после почти бессонной ночи.
Я и понятия не имела, что четырнадцать лет спустя эти мелкие, безобидные переписки будут вынесены на всеобщее обозрение в ходе освещения судебного процесса.
Так как же 27-летняя стажёр-журналистка, которая едва могла позволить себе платье от H&M и жила в квартире с соседями на не самом престижном конце Кингс-Роуд, оказалась вовлечена в жизнь третьего в очереди на престол?
Как и многое в жизни, это вышло случайно, ибо моё происхождение не голубая кровь и не особенно привилегированное.
Мой отец, Найджел Гриффитс, работал помощником редактора в Evening Standard, тогдашней сестринской газете Mail. Моя мать, Фиона, была секретарём. Мы жили в оживлённом, пусть и откровенно негламурном уголке Шепердс-Буш. Я училась в частной школе для девочек по соседству с Кенсингтонским дворцом, так что члены королевской семьи не были для меня чем-то невиданным.
В свои подростковые годы я коротко дружила с Юаном, сыном тогдашнего премьер-министра Тони Блэра (мы познакомились через общих друзей).
Как-то поздно ночью Шери Блэр застала нас с Юаном на диване на Даунинг-стрит 10 — мы смотрели фильм. В ночной рубашке она решительно заявила мне, что девушкам-подросткам не место в их католическом доме, и выставила меня на кухню, велев вызвать такси.
Была уже глубокая ночь, и когда я позвонила в диспетчерскую и сказала, откуда меня нужно забрать, они решили, что это розыгрыш, и отказались посылать машину. Денег у меня не было, и добраться домой я не могла. После долгих уговоров полицейские с Даунинг-стрит согласились поймать такси и попросить водителя отвезти меня домой в Шепердс-Буш. Мне пришлось пообещать, что я разбужу родителей, чтобы они заплатили за проезд.
Мой отец, Найджел, был одновременно и весьма позабавлен всей этой историей, и слегка возмущён тем, что Шери не дала мне десятку на дорогу домой. Но, несмотря на то что он был руководителем в Evening Standard, он справедливо рассудил, что превращать скандальное обращение миссис Блэр с беззащитной девушкой-подростком в новость — это почти наверняка перешло бы черту, которую даже тогда я не была готова переступить.
В Лидском университете, куда я поступила изучать политологию, моя жизнь была светским водоворотом. Я усердно училась, ещё усерднее гуляла и обрела прекрасных друзей на всю жизнь. Большинство моих приятелей были чудесными обычными людьми, но у некоторых были, как говорят, связи с высшим светом.
Один парень из моего круга друзей встречался с девушкой, которая жила в студенческом доме в Лидсе с одной студенткой-юристом из Зимбабве по имени Челси Дэви.
Челси, разумеется, была девушкой принца Гарри, который часто навещал её в Лидсе, появляясь на некоторых бурных студенческих вечеринках или изредка выбираясь в шумные бары и ночные клубы города.
К личной жизни Гарри на таких сборищах всегда относились с уважением. Среди студентов ходили кое-какие сплетни о его разгульном поведении, но подробности редко, если вообще когда-либо, просачивались в прессу. Студенческая газета университета, в которой я работала (и впоследствии стала ее редактором), и помыслить не могла о том, чтобы предать секреты этой пары.
К концу 2000-х, когда я уже окончила университет и начала работать в The Mail on Sunday, мой отец вышел на пенсию и жил на Ибице. Так что я стала проводить долгие семейные уикенды и отпуска на этом испанском острове, известном своими вечеринками.
Именно во время одной из таких поездок, в 2011 году, меня познакомили с обаятельным кинопродюсером, который был на пару лет старше меня, учился в Амплфорте и знал принца Гарри.
Мы встретились на вечеринке, и по воле судьбы оказались на соседних местах в самолёте easyJet, возвращаясь в Лондон. Мы разговорились, обнаружили, что у нас есть общие друзья, обменялись номерами телефонов и стали приятелями.
У моего нового друга было интригующее прошлое. Его покойный отец был бывшим военным, который сколотил состояние, работая военным советником и по совместительству «решалой» при одном ближневосточном монархе — они познакомились ещё в Сандхёрсте.
Когда отец скончался в 2007 году, он оставил состояние, оцениваемое в 200 миллионов фунтов. То есть парень, с которым я встретилась на Ибице, был одним из самых богатых молодых людей Британии. Прекрасный малый, который носил своё богатство с лёгкостью, а потому мог устраивать поистине грандиозные вечеринки. И именно так я получила приглашение на те судьбоносные выходные в Хэмпшире.
В зале суда принц постоянно утверждал: «В моём окружении не было утечек». Проблема заключалась в том, что это было в корне неверно.
В суде прозвучало, как моя первая начальница, Кэти Николл, на протяжении многих лет присутствовала на мероприятиях, где бывали и он, и его друзья — от поло-событий, организованных Cartier, до светских вечеринок в Boujis, тогдашнем модном ночном клубе в Кенсингтоне. Время от времени они не просто разговаривали с приятелями Гарри, но и общались лично с ним самим.
Я и по сей день убеждена, что Гарри не понимает, как на самом деле происходят утечки. Всё просто: один друг рассказывает пикантную сплетню пятерым проверенным друзьям, те, в свою очередь, рассказывают ещё пятерым — и, не успеешь оглянуться, молва уже разлетелась.
По большей части это безобидно. Некоторые люди, и таких немало, сливают информацию намеренно. Поскольку я понимаю этот механизм, в своей личной жизни я осторожнее большинства, когда слышу что-то конфиденциальное. Люди естественным образом предполагают, что журналист в комнате и будет источником утечки, так что часто это даёт обратный эффект.
Чтобы проиллюстрировать эту мысль, в моих свидетельских показаниях для суда рассказывалось, как наш общий друг пригласил меня на вторые охотничьи выходные уже на следующий год.
Гарри не смог присутствовать из-за армейских обязательств, но была приглашена его новая девушка, начинающая актриса по имени Крессида Бонас. А также принц Уильям и его жена Кэтрин, на которой он женился годом ранее.
Когда мы сели за ужин в пятницу вечером, в декабре 2012 года, выяснилось, что Уильям приехал один. Он объяснил, что Кэтрин страдает от сильного токсикоза. Тот факт, что она была беременна их первым ребёнком, на тот момент оставался неизвестным и мог бы стать главной новостью на первых полосах газет.
Но, как и все остальные на том сборище, я сохранила эту информацию при себе, позволив дворцу сделать официальное заявление три дня спустя.
Те выходные запомнились и по другой причине: из-за отсутствия Кэтрин Крессиде пришлось сидеть рядом с Уильямом за ланчем. Неизбежно она чувствовала, что её оценивают как потенциальное дополнение к «Фирме», поэтому переживала это крайне неловко. Не в последнюю очередь потому, что, хотя она была полуофициальной спутницей принца Гарри, в то время она всё ещё была сильно влюблена в своего тогдашнего бывшего парня Гарри Уэнтворта-Стэнли.
В последующие месяцы и годы мы с Крессидой довольно сблизились — она весёлая и щедрая женщина.
Давление со стороны друзей принца Гарри, которые по понятным причинам хотели, чтобы он обрёл своё «долго и счастливо», заставляло её поддерживать их отношения дольше, чем это могло бы продолжаться, но в конце концов она вырвалась из всего этого и в 2020 году вышла замуж за Уэнтворта-Стэнли.
К тому времени моя карьера уже пошла в гору. Я, кстати, с удовольствием сообщила новость об их помолвке (с их согласия!) читателям моей еженедельной колонки в Mail on Sunday.
Под перекрёстным допросом Гарри, казалось, справлялся со всеми этими неудобными фактами, намекая на то, что я была какой-то самозванкой.
Так получилось, что в начале этого года я была вынуждена выдержать тяжёлое испытание в качестве свидетеля, когда адвокат Гарри Дэвид Шерборн заявил, что я какая-то фантазёрка, которая «намеренно преувеличивала» свою дружбу с Гарри.
Это, неоднократно намекал он, делалось для того, чтобы скрыть тот факт, что я использовала незаконные методы для получения сенсационных материалов. Более того, заявил он, я полностью «выдумала» эпизод в моих письменных показаниях о принце Уильяме и токсикозе его жены.
Если бы последнее было правдой, это означало бы, что я виновна в лжесвидетельстве, за которое предусмотрено максимальное наказание в виде семи лет тюремного заключения. Быть ложно обвинённой в таком тяжком преступлении, да ещё и на глазах у всего мира, было глубоко удручающе, и я до сих пор потрясена тем, что принц решил участвовать в этом гротескном фарсе.
На самом деле я не приукрашивала и не преуменьшала произошедшее. Моя задача заключалась просто в том, чтобы изложить факты, как того требовали и его адвокаты, и мои.
Что ещё более возмутительно, учитывая линию атаки Шерборна, так это то, что в месяцы, предшествовавшие моему появлению в суде, окружение Гарри было, прямо скажем, очень «дырявым».
Теперь я могу раскрыть, что летом 2025 года один из близких советников Гарри и Меган неожиданно связался со мной и пригласил на обед в ресторан Ivy в Лондоне.
На основе информации, полученной на той встрече за обедом, я опубликовала в The Mail on Sunday серию статей, которые выставляли эту пару в выгодном свете. В их числе была и статья на первой полосе, вышедшая в июле, где говорилось, что Гарри и Меган пытаются восстановить отношения с королём Карлом. В ней сообщалось, что Лайам Магуайр и Мередит Мейнс, возглавлявшие PR-службу Гарри и Меган в США, должны были провести в Лондоне переговоры с помощником короля Тобином Андрэ с целью разрешить существующие противоречия.
Меня своевременно предупредили о встрече, которая проходила в Royal Over-Seas League неподалёку от Кларенс-хауса. Участники расположились на балконе, прекрасно просматриваемом из общественного парка внизу. The Mail on Sunday организовала фотографа, чтобы запечатлеть эту уютную, но крайне неловкую сцену.
В эпизоде, который красноречиво говорит об их порядочности, «источники, близкие к Сассекским», затем сообщили Daily Telegraph, что они «крайне разочарованы» тем, что фотографии встречи в Royal Over-Seas League попали в The Mail on Sunday, намекая, совершенно ложно, что дворец был ответственен за предательство доверия.
И вот, всего шесть месяцев спустя, принц ставил под сомнение мою честность, клятвенно заверяя, что его люди никогда не сливают информацию, а истории, попавшие в мою газету, должно быть, были получены незаконным путём.
Усилия принца Гарри дискредитировать меня имели ещё одно непредвиденное последствие: моё принудительное рассекречивание тех десяти сообщений в Facebook, которыми мы обменялись за те семь недель после охотничьих выходных в 2011 году, когда мы впервые встретились.
В суде принц под присягой заявил, что встречался со мной всего один раз. Он добавил, что затем прекратил общение, когда узнал, чем я зарабатываю на жизнь.
Сообщения Гарри в Facebook, отправленные с аккаунта, который он вёл под псевдонимом «Спайк Уэллс», свидетельствовали об обратном.
На самом деле мы переписывались с 4 декабря по 22 января 2012 года. И именно я, а не Гарри, прекратила нашу переписку в Facebook: я не ответила на сообщение, в котором он намекал, что собирается приехать в Лондон в следующем месяце:
«Я был ужасно занят с нашей последней встречи, но планирую вернуться в игру к февралю! Надеюсь, ты будешь рядом».
То есть, если говорить на языке соцсетей, это я проигнорила принца.
Но все эти разоблачения имели свою цену: публикация переписки превратила меня в мировую интернет-сенсацию.
Сегодня я счастливо замужняя сорокадвухлетняя мать троих детей с замечательным мужем. Мои годы вечеринок до рассвета давно прошли, и у меня нет особого желания их переживать.
Но внезапно те сообщения, в которых я говорила о «весёлых выходных с шалостями», а Гарри вспоминал наши «обнимашки», были истолкованы как доказательство неких романтических отношений.
На самом деле мы просто делили один плед во время просмотра фильма в гостиной, где присутствовали другие люди, в воскресенье днём. Под «шалостями» подразумевалось чрезмерное употребление алкоголя.
Упоминание Гарри о «туфельке Золушки» в другом сообщении породило новые обманчивые заголовки о том, что мы были близки. На самом деле речь шла о том самом ботинке, который пропал после того, как я одолжила его, чтобы выйти на улицу покурить. Истина, иными словами, была куда менее захватывающей, чем заголовки.
Как журналист, я должна подчеркнуть, что не имею абсолютно ничего против того, чтобы писали обо мне. Люди, которые профессионально привлекают других к ответственности, не должны жаловаться, когда их самих подвергают пристальному вниманию.
Тем не менее меня опечалило, хоть и ничуть не удивило, что в сточных водах социальных сетей, где женщины регулярно подвергаются оскорблениям и объективации, меня забросали десятками тысяч сообщений, называя «распутницей», «шлюхой» и хуже. В какой-то момент леди Колин Кэмпбелл, скандально известный королевский обозреватель, сочла нужным назвать меня «пьяницей». Эта ненависть и желчь были омерзительны.
А принц? По правде говоря, он мне скорее нравился — тот прежний Гарри, которого я мельком узнала. Он мог быть озорным, дерзким и временами невыносимым, но с ним было весело.
Человека, которым он стал, я едва ли узнаю и потеряла к нему всякое уважение.
В конце концов, именно пиар-машина Гарри в ходе судебного процесса пыталась представить его жертвой хищной соблазнительницы. В какой-то момент Магуайр предоставил враждебно настроенным репортёрам глубоко женоненавистнический брифинг о том, что я намеренно пришла на ту вечеринку, чтобы соблазнить принца Гарри в ходе операции «медовая ловушка».
Подобные заявления — полный абсурд (какая ещё «медовая ловушка» молчит пятнадцать лет?). Как абсурдны и намёки на то, что мы с Гарри когда-либо состояли в интимной связи.
По правде говоря, я унесла бы подробности наших отношений в могилу, если бы меня не втянули в судебное разбирательство, чтобы эта королевская особа, чья спесь и чувство собственной исключительности сгноили тот моральный компас, которым он когда-то обладал, бесцеремонно меня очернила.
Это тот самый Гарри, который выходит на сцены с проповедями о зле социальных сетей и возглавляет слащавые кампании против интернет-травли. Лицемерие захватывает дух.
До того как он притащил меня в суд, я почти забыла о нашей мимолётной дружбе. Теперь же мне хочется стереть её из памяти вовсе.
Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы просматривать ссылки
Войдите или зарегистрируйтесь для просмотра изображений
Шарлотта Гриффитс написала колонку для Daily Mail, в которой поведала кое-какие подробности своей давней дружбы с принцем Гарри, ответила на его судебные нападки фактами и напомнила ему, кто на самом деле помнит, что было, а что — нет. Гарри стянул ее втянул в судилище — и получил в ответ колонку, которая вряд ли ему понравилась.
Я помню, словно это было вчера, тот вечер, когда я надела тёмно-синее платье от H&M, хлебнула для храбрости шампанского и спустилась вниз, чтобы меня представили принцу Гарри.
Тогда была пятница, декабрь 2011 года. Мы были приглашены на охотничьи выходные в поместье площадью 4000 акров в Хэмпшире, принадлежавшее состоятельной семье выпускника Бристольского университета, с которым я подружилась тем летом на Ибице. Но об этом позже.
Гарри недавно вернулся из Калифорнии, где учился управлять боевыми вертолётами. Мне же было двадцать семь, я была стажёром-журналистом и писала светские колонки для совсем другого британского института — The Mail on Sunday.
Согласно рассадке за столом, нам с принцем предстояло сидеть рядом. И, видимо, опасаясь знакомства с незнакомкой в платье от H&M, Гарри решил проверить меня маленьким испытанием.
Он достал из кармана маленькую белую таблетку, поднёс к моему лицу, положил мне на язык и с улыбкой произнёс:
— Теперь я знаю, что тебе можно доверять!
Так началась моя короткая и абсолютно сюрреалистичная дружба с этим жизнерадостным молодым человеком, который тогда был третьим в очереди на престол.
В те времена Гарри был уважаемым офицером армии, чьё чувство юмора и примерная служба делали его одним из главных козырей королевской семьи в глазах общественности. Хотя он и был склонен перебарщивать — фотографии, где он в стельку пьяный вываливается из ночных клубов, стали привычным делом для газет — его природное, бесшабашное обаяние позволяло закрывать глаза на большинство его проказ (кроме разве что того случая с нацистским костюмом).
Вживую он был настоящим зарядом энергии: шумный, обаятельный и с (порой чрезмерной) самоуверенностью. В кругу друзей, которым он мог доверять, — а на те выходные нас собралось около шестнадцати — принц показал себя заядлым любителем розыгрышей.
Возьмём, к примеру, ту белую таблетку, которую он так нагло засунул мне в рот (я незаметно вытащила её и завернула в салфетку). Это почти наверняка был парацетамол, а не что-то более серьёзное, но я не могла быть уверена до конца. Пытаясь вести светскую беседу под шампанское, я ломала голову над двумя вопросами: не попытался ли мне только что старший член королевской семьи подсунуть наркотик класса А? И сохраню ли я ясность ума на этом довольно шикарном приёме с дворецкими и приглашёнными поварами?
Когда гостей позвали к ужину, Гарри, видимо, улизнул, чтобы подготовить вторую свою рискованную шутку.
В большом обеденном зале была огромная коллекция фигурок африканских животных из чистого серебра — слонов, бегемотов, жирафов — работы ювелира Патрика Мавроса, у которого есть магазин на Фулхэм-роуд. Обычно эти фигурки были расставлены в живописном беспорядке вдоль длинного старинного стола. Но Гарри решил расставить их парами, водрузив одну на другую. При этом позы были самые разные, в том числе и неприличные. Некоторые «спаривались» с представителями совсем других видов.
Эта непристойная шутка Гарри задала тон всем выходным. Мы много смеялись, устраивали розыгрыши, и даже были несколько нежных моментов. Мой новый знакомый оказался весёлым, бесстрашным и слегка эксцентричным, хотя его избыточная самоуверенность порой граничила с грубостью.
Так, в субботу днём Гарри случайно застрелил белого фазана. На охоте это считается мелким нарушением этикета — белых фазанов егеря используют как «маячков». Обычно за это виновник жертвует несколько сотен фунтов в благотворительный фонд. Не знаю, заплатил ли Гарри этот штраф, но все вокруг много шутили о том, что королевские особы не опускаются до таких низменных вещей, как возня с деньгами.
После ужина он бесцеремонно прервал выступление приглашённого фокусника Драммонда Мани-Куттса, шумно заговорив с соседом. Совпадение, но Драммонд тоже был моим другом со времен Лидского университета, поэтому именно этот случай запомнился мне особенно ярко. Кажется, потом фокусник отомстил, заперев Гарри в холодильнике для продуктов во время одного из своих трюков.
Позже тем вечером мы разговорились о ночных клубах и о том, как нелегко совмещать его, судя по всему, страстную любовь к вечеринкам до утра с военной карьерой.
Гарри, который в своей автобиографии «Запасной» подробно описал юношеское увлечение лёгкими наркотиками, с нехарактерной для него серьёзностью сказал мне, что сейчас не может позволить себе наркотики из-за риска случайных тестов в армии. Пока другие в клубах и на вечеринках нюхают кокаин, он, по его словам, теперь принимает что-то под названием креатин.
Это совершенно законная пищевая добавка, которую обычно пьют, смешивая с водой, культуристы для улучшения показателей. Но в виде порошка, как объяснил Гарри, она даёт прилив энергии, позволяющий танцевать до утра. (Понятия не имею, прав ли он, так что, пожалуйста, не пробуйте это повторить.) Сегодня креатин стал мейнстримом — многие женщины моего возраста, включая меня, пьют его версию от Holland & Barrett, чтобы улучшить когнитивные функции. Как времена меняются!
Вскоре после того, как мы познакомились, кто-то из охотничьей компании решил, что моё прозвище (все звали меня по инициалам, «СиДжи») нужно усовершенствовать. Так было объявлено, что отныне я буду известна как «CG-string» (игра слов, созвучная с «G-string», стрингами). Гарри, казалось, был в восторге. А я, не зная его достаточно хорошо, чтобы придумать ему достойное прозвище, довольно неудачно выбрала «Мистер Проказник». Это ему подходило — он был отъявленным проказником, и тогда это легко было списать на его обаяние.
Однажды я попыталась назвать его Гарольдом — так звали моего сводного брата, и имя само всплыло у меня в голове. Однако он тут же поправил меня, сказав, что «Гарольда» уже занял его брат.
За ужином, обсуждая его недавнюю поездку в США, я помню, как спросила его мнение об американских девушках. Что интересно, учитывая, как сложится его дальнейшая жизнь, он горячо вступился за американок, сказав, что они, возможно, и «глянцевые», но гораздо более «интеллектуальные», чем принято считать.
Та его поездка в Штаты, как выяснилось, включала несколько дней в Лас-Вегасе. За ужином то и дело всплывали скабрёзные байки из «Города Грехов», и Гарри то и дело прикладывал палец к губам. Как помнят наблюдатели за королевской семьёй, Гарри и его друзья съездили в Вегас ещё раз год спустя, когда в прессе появились фото принца в костюме Адама у бильярдного стола в роскошном отеле. У меня сложилось впечатление, что и та, первая поездка была не менее разгульной.
Кстати, репутация Гарри как гуляки незадолго до того стала темой статьи моей коллеги (и тогдашней начальницы), редактора светской хроники The Mail on Sunday Кэти Николл. Её биография принца вышла как раз в то время. В процессе подготовки, на стадии проверки фактов, разразился грандиозный закулисный скандал с дворцом: чиновники яростно опровергали пассаж о том, что подросток Гарри якобы проглотил живую золотую рыбку на свадьбе своей бывшей няни Тигги Легж-Бурк в конце 1990-х. Это утверждение пришлось убрать из книги. Не берусь судить, правда это или нет — возможно, это один из тех мифов, которые преследуют знаменитостей. Но сам принц и его приятели явно находили эту историю уморительной. В обеденном зале стоял большой аквариум, и, проходя мимо, кто-то пошутил: «Надеюсь, Гарри, ты не собираешься проглотить ещё одну рыбку?!»
Выходные пролетели как один миг. В субботу мужчины застрелили сотни фазанов, у каждого было по два ружья и специальный человек для перезарядки, чтобы обеспечить огромную добычу. Вернувшись, мы снова облачились в смокинги и вечерние платья, устроили званый ужин и пили до глубокой ночи. Большинство из нас отправились спать только под утро.
В воскресенье утром все чувствовали себя разбитыми, мы просто валялись, сожалея о своей участи, и искали раскиданные по дому вещи. Гарри потерял один из своих башмаков, и почему-то я была уверена, что это моя вина — накануне вечером я надела чью-то обувь, чтобы выскользнуть на улицу покурить.
После ланча мы отправились в кинозал и, когда стемнело, посмотрели пару фильмов. Один из них был боевиком, кульминацией которого стала попытка исламских фундаменталистов захватить Белый дом. Этот эпизод особенно сильно подействовал на Гарри. «Аллаху Акбар», — громко провозгласил он, обращаясь ко всей комнате, и закатил глаза.
Справедливости ради, его реплики, без сомнения, были продиктованы той командировкой в Афганистан, которую он мужественно перенёс, не говоря уже о сослуживцах, погибших там. Тогда я ещё не знала, что означает «Аллаху Акбар», но помню, что почувствовала: этот жест был как-то не совсем уместен.
В какой-то момент, пока мы все смотрели фильм, Гарри перебрался на мое кресло-мешок, забрался под плед, под которым я сидела, и обнял меня за плечи. Ничего романтического в этом милом жесте не было.
Хотя он не привлекал меня физически, я чувствовала себя немного неловко. Тогда я встречалась с другим, и к тому же накануне вечером он целовал другую девушку — ту, что приехала на выходные в компании одного из его друзей. К завтраку все это уже казалось частью вчерашнего развлечения, и все просто посмеивались над случившимся.
А потом, когда я уже вечером вела свой Volkswagen Golf домой, на моём мобильном телефоне пришло уведомление из Facebook Messenger: запрос в друзья от некоего «Спайка Уэллса».
К запросу прилагалось сообщение:
«Это Г... на случай, если ты запуталась из-за имени и фотографии!! Х»
В этот момент вы, наверное, задаётесь вопросом, почему молодой член королевской семьи, известный своей ненавистью к британской прессе, так безрассудно позволил себе раскрыться перед журналисткой из Флит-стрит.
Во-первых, вы должны понять, что события, которые я описываю, произошли очень давно. Тот Гарри, которого я встретила в 2011 году, был совсем не похож на озлобленного человека, которого мы знаем сегодня, — человека, который бесконечно жалуется на вторжение в личную жизнь его семьи, одновременно зарабатывая миллионы на вторжении в личную жизнь своей семьи.
Тогда он был куда менее напыщенным и менее уверенным в своём исключительном праве. Я помню, как в какой-то момент мне стало его искренне жаль, когда он сказал, что по воскресеньям вечером чувствует себя одиноким, пока все остальные сидят по домам со своими вторыми половинками и заказывают китайскую еду на вынос.
Во-вторых, нужно подчеркнуть, что в глазах наших общих знакомых я считалась человеком, на которого можно положиться и который умеет хранить секреты.
О том, чем я зарабатываю на жизнь, все уже знали. Действительно, моя первая статья в The Mail on Sunday с моим именем в подписи вышла ещё в 2009 году. Однако с тех пор я неукоснительно следовала одному правилу: никогда и ни при каких обстоятельствах не разглашать доверенные мне тайны, сколь бы пикантными они ни были, если друзья поделились ими со мной в частной жизни.
Бывали и исключения. Иногда кто-то из моих знакомых по светскому обществу мог попросить меня незаметно поместить в печать ту или иную историю или байку; чаще всего они потом появлялись в колонке светской хроники, где я тогда работала.
Суть, однако, в том, что такие истории были, как правило, положительными и призваны были представить моих друзей в выгодном свете. К тому же они рассказывались с их согласия.
По правде говоря, я бы и не подумала раскрывать ту давнюю историю, которую вы сейчас читаете (и должна признаться, что даже сейчас я предпочла опустить некоторые из наиболее пикантных выходок Гарри), если бы не его решение выставить её на всеобщее обозрение — и, по неосторожности, меня заодно — путём подачи иска к Daily Mail и The Mail on Sunday.
Его судебный иск был основан на утверждении, что подборка опубликованных о нём статей могла быть получена только незаконным путём.
Под присягой принц яростно отрицал, что кто-либо из его близких когда-либо передавал информацию прессе. Он, судя по всему, намекал, что никто из них не был бы настолько глуп, чтобы общаться с какой-то грязной журналисткой.
Когда адвокат Mail указал Гарри, что у него когда-то была дружба со мной, он ответил пренебрежительно, фактически назвав меня фантазёркой и лгуньей.
«Я встретил её однажды на выходных, — заявил он в суде. — А на следующий день, уже после моего отъезда, когда выходные закончились, я узнал, кто она». Он утверждал, что после этого «прекратил всякое общение».
Проблема для Гарри в том, что это просто неправда. На самом деле мы встречались более одного раза. И я оставалась близка с некоторыми из его приятелей долгие годы.
Более того, у меня были доказательства. В рамках процесса под названием «раскрытие информации», в котором обе стороны судебного разбирательства обязаны предоставлять суду любые соответствующие сведения, мне пришлось позволить нашим юристам тщательно изучить мои аккаунты в соцсетях и записи телефонных звонков за многие годы.
Среди прочего они обнаружили серию личных и несколько неловких сообщений в Facebook, которыми мы с Гарри обменивались в течение нескольких недель после наших хэмпширских выходных в 2011 году, а также записи телефонных звонков и текстовых сообщений за июнь 2012 года (об этом позже). Всё это затем было представлено как доказательства в открытом суде.
Всё это попало в заголовки газет по всему миру, во многом благодаря одному обмену сообщениями, в котором мы с Гарри болтали о той «шалости», которой предавались вместе. Был там и один дурацкий абзац, где упоминались «обнимашки».
Хотя все эти намёки были абсолютно невинны (как я объясню позже), публикация нашей переписки вызвала цунами интереса, превратив меня на короткое время в мировую новость и спровоцировав лавину комментариев в социальных сетях. Некоторые из них были весьма забавными, другие — злыми и оскорбительными.
Подлинная история, стоящая за теми личными сообщениями, которые стали достоянием общественности из-за судебных тяжб Гарри, одновременно и менее похотлива, и гораздо интереснее. Именно поэтому я теперь чувствую себя вправе расставить все точки над i в истории о принце и обо мне.
В пятницу вечером была вечеринка, и после долгой рабочей недели в The Mail on Sunday я 8 июня 2012 года пошла выпить с друзьями.
Мы оказались в клубе Hurlingham в Фулхэме, где уже за полночь я получила сообщение от того самого приятеля, который устраивал те шумные охотничьи выходные шестью месяцами ранее. Я не раскрываю его личность в этой статье, потому что это значило бы предать его доверие. Достаточно сказать, что тогда он был хорошим другом принца Гарри, которому всегда оставался безупречно предан.
В ту ночь он организовывал спонтанную вечеринку у себя дома в Челси и хотел, чтобы я пришла.
В той переписке в Facebook, которой мы с Гарри обменялись после нашей встречи, принц дал мне свой номер телефона. И это оказалось весьма кстати, потому что, когда я прибыла на ту вечеринку около трёх часов ночи 9 июня, мне пришлось им воспользоваться: мой хозяин к тому моменту уже отправил второе сообщение с инструкцией позвонить Гарри, чтобы он меня впустил.
У Гарри был свой комплект ключей от этого огромного дома в Челси, и он часто останавливался там (а не во дворце), когда у него были выходные в армии. Он встретил меня у двери восторженными объятиями и проводил вниз.
В подвале, где была звукоизолированная студия звукозаписи, я застала около двадцати молодых людей — они пили, танцевали и вообще безобразничали. Прежде чем броситься на танцпол, я коротко переговорила с Гарри, мы поделились тем, чем занимались те шесть месяцев, что не виделись.
Вечеринка продолжалась до рассвета, когда я попрощалась с последними, кто ещё держался на ногах, и взяла такси домой — в постель. Примерно в десять утра, проснувшись, я отправила принцу текстовое сообщение.
С тех пор я, должно быть, раз двадцать меняла телефон, так что те сообщения уже утеряны, и я сейчас не могу вспомнить, о чём именно мы говорили.
Но парад Trooping the Colour был уже на носу, и Гарри упоминал на вечеринке, что ему нужно присутствовать на связанном с ним мероприятии рано утром. Так что, думаю, я спрашивала, успел ли он. Помню, я находила уморительным, что он выполняет официальные обязанности после почти бессонной ночи.
Я и понятия не имела, что четырнадцать лет спустя эти мелкие, безобидные переписки будут вынесены на всеобщее обозрение в ходе освещения судебного процесса.
Так как же 27-летняя стажёр-журналистка, которая едва могла позволить себе платье от H&M и жила в квартире с соседями на не самом престижном конце Кингс-Роуд, оказалась вовлечена в жизнь третьего в очереди на престол?
Как и многое в жизни, это вышло случайно, ибо моё происхождение не голубая кровь и не особенно привилегированное.
Мой отец, Найджел Гриффитс, работал помощником редактора в Evening Standard, тогдашней сестринской газете Mail. Моя мать, Фиона, была секретарём. Мы жили в оживлённом, пусть и откровенно негламурном уголке Шепердс-Буш. Я училась в частной школе для девочек по соседству с Кенсингтонским дворцом, так что члены королевской семьи не были для меня чем-то невиданным.
В свои подростковые годы я коротко дружила с Юаном, сыном тогдашнего премьер-министра Тони Блэра (мы познакомились через общих друзей).
Как-то поздно ночью Шери Блэр застала нас с Юаном на диване на Даунинг-стрит 10 — мы смотрели фильм. В ночной рубашке она решительно заявила мне, что девушкам-подросткам не место в их католическом доме, и выставила меня на кухню, велев вызвать такси.
Была уже глубокая ночь, и когда я позвонила в диспетчерскую и сказала, откуда меня нужно забрать, они решили, что это розыгрыш, и отказались посылать машину. Денег у меня не было, и добраться домой я не могла. После долгих уговоров полицейские с Даунинг-стрит согласились поймать такси и попросить водителя отвезти меня домой в Шепердс-Буш. Мне пришлось пообещать, что я разбужу родителей, чтобы они заплатили за проезд.
Мой отец, Найджел, был одновременно и весьма позабавлен всей этой историей, и слегка возмущён тем, что Шери не дала мне десятку на дорогу домой. Но, несмотря на то что он был руководителем в Evening Standard, он справедливо рассудил, что превращать скандальное обращение миссис Блэр с беззащитной девушкой-подростком в новость — это почти наверняка перешло бы черту, которую даже тогда я не была готова переступить.
В Лидском университете, куда я поступила изучать политологию, моя жизнь была светским водоворотом. Я усердно училась, ещё усерднее гуляла и обрела прекрасных друзей на всю жизнь. Большинство моих приятелей были чудесными обычными людьми, но у некоторых были, как говорят, связи с высшим светом.
Один парень из моего круга друзей встречался с девушкой, которая жила в студенческом доме в Лидсе с одной студенткой-юристом из Зимбабве по имени Челси Дэви.
Челси, разумеется, была девушкой принца Гарри, который часто навещал её в Лидсе, появляясь на некоторых бурных студенческих вечеринках или изредка выбираясь в шумные бары и ночные клубы города.
К личной жизни Гарри на таких сборищах всегда относились с уважением. Среди студентов ходили кое-какие сплетни о его разгульном поведении, но подробности редко, если вообще когда-либо, просачивались в прессу. Студенческая газета университета, в которой я работала (и впоследствии стала ее редактором), и помыслить не могла о том, чтобы предать секреты этой пары.
К концу 2000-х, когда я уже окончила университет и начала работать в The Mail on Sunday, мой отец вышел на пенсию и жил на Ибице. Так что я стала проводить долгие семейные уикенды и отпуска на этом испанском острове, известном своими вечеринками.
Именно во время одной из таких поездок, в 2011 году, меня познакомили с обаятельным кинопродюсером, который был на пару лет старше меня, учился в Амплфорте и знал принца Гарри.
Мы встретились на вечеринке, и по воле судьбы оказались на соседних местах в самолёте easyJet, возвращаясь в Лондон. Мы разговорились, обнаружили, что у нас есть общие друзья, обменялись номерами телефонов и стали приятелями.
У моего нового друга было интригующее прошлое. Его покойный отец был бывшим военным, который сколотил состояние, работая военным советником и по совместительству «решалой» при одном ближневосточном монархе — они познакомились ещё в Сандхёрсте.
Когда отец скончался в 2007 году, он оставил состояние, оцениваемое в 200 миллионов фунтов. То есть парень, с которым я встретилась на Ибице, был одним из самых богатых молодых людей Британии. Прекрасный малый, который носил своё богатство с лёгкостью, а потому мог устраивать поистине грандиозные вечеринки. И именно так я получила приглашение на те судьбоносные выходные в Хэмпшире.
В зале суда принц постоянно утверждал: «В моём окружении не было утечек». Проблема заключалась в том, что это было в корне неверно.
В суде прозвучало, как моя первая начальница, Кэти Николл, на протяжении многих лет присутствовала на мероприятиях, где бывали и он, и его друзья — от поло-событий, организованных Cartier, до светских вечеринок в Boujis, тогдашнем модном ночном клубе в Кенсингтоне. Время от времени они не просто разговаривали с приятелями Гарри, но и общались лично с ним самим.
Я и по сей день убеждена, что Гарри не понимает, как на самом деле происходят утечки. Всё просто: один друг рассказывает пикантную сплетню пятерым проверенным друзьям, те, в свою очередь, рассказывают ещё пятерым — и, не успеешь оглянуться, молва уже разлетелась.
По большей части это безобидно. Некоторые люди, и таких немало, сливают информацию намеренно. Поскольку я понимаю этот механизм, в своей личной жизни я осторожнее большинства, когда слышу что-то конфиденциальное. Люди естественным образом предполагают, что журналист в комнате и будет источником утечки, так что часто это даёт обратный эффект.
Чтобы проиллюстрировать эту мысль, в моих свидетельских показаниях для суда рассказывалось, как наш общий друг пригласил меня на вторые охотничьи выходные уже на следующий год.
Гарри не смог присутствовать из-за армейских обязательств, но была приглашена его новая девушка, начинающая актриса по имени Крессида Бонас. А также принц Уильям и его жена Кэтрин, на которой он женился годом ранее.
Когда мы сели за ужин в пятницу вечером, в декабре 2012 года, выяснилось, что Уильям приехал один. Он объяснил, что Кэтрин страдает от сильного токсикоза. Тот факт, что она была беременна их первым ребёнком, на тот момент оставался неизвестным и мог бы стать главной новостью на первых полосах газет.
Но, как и все остальные на том сборище, я сохранила эту информацию при себе, позволив дворцу сделать официальное заявление три дня спустя.
Те выходные запомнились и по другой причине: из-за отсутствия Кэтрин Крессиде пришлось сидеть рядом с Уильямом за ланчем. Неизбежно она чувствовала, что её оценивают как потенциальное дополнение к «Фирме», поэтому переживала это крайне неловко. Не в последнюю очередь потому, что, хотя она была полуофициальной спутницей принца Гарри, в то время она всё ещё была сильно влюблена в своего тогдашнего бывшего парня Гарри Уэнтворта-Стэнли.
В последующие месяцы и годы мы с Крессидой довольно сблизились — она весёлая и щедрая женщина.
Давление со стороны друзей принца Гарри, которые по понятным причинам хотели, чтобы он обрёл своё «долго и счастливо», заставляло её поддерживать их отношения дольше, чем это могло бы продолжаться, но в конце концов она вырвалась из всего этого и в 2020 году вышла замуж за Уэнтворта-Стэнли.
К тому времени моя карьера уже пошла в гору. Я, кстати, с удовольствием сообщила новость об их помолвке (с их согласия!) читателям моей еженедельной колонки в Mail on Sunday.
Под перекрёстным допросом Гарри, казалось, справлялся со всеми этими неудобными фактами, намекая на то, что я была какой-то самозванкой.
Так получилось, что в начале этого года я была вынуждена выдержать тяжёлое испытание в качестве свидетеля, когда адвокат Гарри Дэвид Шерборн заявил, что я какая-то фантазёрка, которая «намеренно преувеличивала» свою дружбу с Гарри.
Это, неоднократно намекал он, делалось для того, чтобы скрыть тот факт, что я использовала незаконные методы для получения сенсационных материалов. Более того, заявил он, я полностью «выдумала» эпизод в моих письменных показаниях о принце Уильяме и токсикозе его жены.
Если бы последнее было правдой, это означало бы, что я виновна в лжесвидетельстве, за которое предусмотрено максимальное наказание в виде семи лет тюремного заключения. Быть ложно обвинённой в таком тяжком преступлении, да ещё и на глазах у всего мира, было глубоко удручающе, и я до сих пор потрясена тем, что принц решил участвовать в этом гротескном фарсе.
На самом деле я не приукрашивала и не преуменьшала произошедшее. Моя задача заключалась просто в том, чтобы изложить факты, как того требовали и его адвокаты, и мои.
Что ещё более возмутительно, учитывая линию атаки Шерборна, так это то, что в месяцы, предшествовавшие моему появлению в суде, окружение Гарри было, прямо скажем, очень «дырявым».
Теперь я могу раскрыть, что летом 2025 года один из близких советников Гарри и Меган неожиданно связался со мной и пригласил на обед в ресторан Ivy в Лондоне.
На основе информации, полученной на той встрече за обедом, я опубликовала в The Mail on Sunday серию статей, которые выставляли эту пару в выгодном свете. В их числе была и статья на первой полосе, вышедшая в июле, где говорилось, что Гарри и Меган пытаются восстановить отношения с королём Карлом. В ней сообщалось, что Лайам Магуайр и Мередит Мейнс, возглавлявшие PR-службу Гарри и Меган в США, должны были провести в Лондоне переговоры с помощником короля Тобином Андрэ с целью разрешить существующие противоречия.
Меня своевременно предупредили о встрече, которая проходила в Royal Over-Seas League неподалёку от Кларенс-хауса. Участники расположились на балконе, прекрасно просматриваемом из общественного парка внизу. The Mail on Sunday организовала фотографа, чтобы запечатлеть эту уютную, но крайне неловкую сцену.
В эпизоде, который красноречиво говорит об их порядочности, «источники, близкие к Сассекским», затем сообщили Daily Telegraph, что они «крайне разочарованы» тем, что фотографии встречи в Royal Over-Seas League попали в The Mail on Sunday, намекая, совершенно ложно, что дворец был ответственен за предательство доверия.
И вот, всего шесть месяцев спустя, принц ставил под сомнение мою честность, клятвенно заверяя, что его люди никогда не сливают информацию, а истории, попавшие в мою газету, должно быть, были получены незаконным путём.
Усилия принца Гарри дискредитировать меня имели ещё одно непредвиденное последствие: моё принудительное рассекречивание тех десяти сообщений в Facebook, которыми мы обменялись за те семь недель после охотничьих выходных в 2011 году, когда мы впервые встретились.
В суде принц под присягой заявил, что встречался со мной всего один раз. Он добавил, что затем прекратил общение, когда узнал, чем я зарабатываю на жизнь.
Сообщения Гарри в Facebook, отправленные с аккаунта, который он вёл под псевдонимом «Спайк Уэллс», свидетельствовали об обратном.
На самом деле мы переписывались с 4 декабря по 22 января 2012 года. И именно я, а не Гарри, прекратила нашу переписку в Facebook: я не ответила на сообщение, в котором он намекал, что собирается приехать в Лондон в следующем месяце:
«Я был ужасно занят с нашей последней встречи, но планирую вернуться в игру к февралю! Надеюсь, ты будешь рядом».
То есть, если говорить на языке соцсетей, это я проигнорила принца.
Но все эти разоблачения имели свою цену: публикация переписки превратила меня в мировую интернет-сенсацию.
Сегодня я счастливо замужняя сорокадвухлетняя мать троих детей с замечательным мужем. Мои годы вечеринок до рассвета давно прошли, и у меня нет особого желания их переживать.
Но внезапно те сообщения, в которых я говорила о «весёлых выходных с шалостями», а Гарри вспоминал наши «обнимашки», были истолкованы как доказательство неких романтических отношений.
На самом деле мы просто делили один плед во время просмотра фильма в гостиной, где присутствовали другие люди, в воскресенье днём. Под «шалостями» подразумевалось чрезмерное употребление алкоголя.
Упоминание Гарри о «туфельке Золушки» в другом сообщении породило новые обманчивые заголовки о том, что мы были близки. На самом деле речь шла о том самом ботинке, который пропал после того, как я одолжила его, чтобы выйти на улицу покурить. Истина, иными словами, была куда менее захватывающей, чем заголовки.
Как журналист, я должна подчеркнуть, что не имею абсолютно ничего против того, чтобы писали обо мне. Люди, которые профессионально привлекают других к ответственности, не должны жаловаться, когда их самих подвергают пристальному вниманию.
Тем не менее меня опечалило, хоть и ничуть не удивило, что в сточных водах социальных сетей, где женщины регулярно подвергаются оскорблениям и объективации, меня забросали десятками тысяч сообщений, называя «распутницей», «шлюхой» и хуже. В какой-то момент леди Колин Кэмпбелл, скандально известный королевский обозреватель, сочла нужным назвать меня «пьяницей». Эта ненависть и желчь были омерзительны.
А принц? По правде говоря, он мне скорее нравился — тот прежний Гарри, которого я мельком узнала. Он мог быть озорным, дерзким и временами невыносимым, но с ним было весело.
Человека, которым он стал, я едва ли узнаю и потеряла к нему всякое уважение.
В конце концов, именно пиар-машина Гарри в ходе судебного процесса пыталась представить его жертвой хищной соблазнительницы. В какой-то момент Магуайр предоставил враждебно настроенным репортёрам глубоко женоненавистнический брифинг о том, что я намеренно пришла на ту вечеринку, чтобы соблазнить принца Гарри в ходе операции «медовая ловушка».
Подобные заявления — полный абсурд (какая ещё «медовая ловушка» молчит пятнадцать лет?). Как абсурдны и намёки на то, что мы с Гарри когда-либо состояли в интимной связи.
По правде говоря, я унесла бы подробности наших отношений в могилу, если бы меня не втянули в судебное разбирательство, чтобы эта королевская особа, чья спесь и чувство собственной исключительности сгноили тот моральный компас, которым он когда-то обладал, бесцеремонно меня очернила.
Это тот самый Гарри, который выходит на сцены с проповедями о зле социальных сетей и возглавляет слащавые кампании против интернет-травли. Лицемерие захватывает дух.
До того как он притащил меня в суд, я почти забыла о нашей мимолётной дружбе. Теперь же мне хочется стереть её из памяти вовсе.
Не буди лихо - пока оно тихо. Сейчас эти обиженные журналисты много чего выложат и раскроют о чём раньше не хотели рассказывать. Ладно бы, Гарри был "хорошим мальчиком", но он столько творил, что если раньше из симпатий к нему помалкивали, то сейчас из принципа будут выкладывать все его проколы.
Из канала Созвездие:
Сводка от Криса Шипа, королевского корреспондента ITV. Битва за приватный визит, о котором известны все подробности поминутно, продолжается... Картинка - автоперевод.
Войдите или зарегистрируйтесь для просмотра прикрепленных изображений
Сводка от Криса Шипа, королевского корреспондента ITV. Битва за приватный визит, о котором известны все подробности поминутно, продолжается... Картинка - автоперевод.
О как интересно.Из канала Созвездие:
Войдите или зарегистрируйтесь для просмотра прикрепленных изображений
Спенсеры собираются ежегодно?
Будет ли Вильям с детьми?
Они тоже в какой-то части Спенсеры.
А мадама поди в камерах линзы начистила, микрофоны проверила, сидит на семи чемоданах и ждёт отмашки
Крошечка-хаврошечка
Герцогиня
Золотой фонд форума
Королева форума-2024
Супер-Пупер-Маркловед
Язва здешних мест
Политолог
Потому что папенька произнесет ставшее сакраментальным даже в ВБ : "Денег нет, но вы держитесь!"
Войдите или зарегистрируйтесь для просмотра прикрепленных изображений
Приписочка в конце просто умилила " если оно состоится"
Конечно связано. Закроет и напишет " Дезинфекция"
За встечу с реборнами нужно платить деньгами банка приколов.
У бедных журналистов Гарри не зашел: то Кетрин в красном, то Карл в танке с пингвинами. Поэтому от безнадеги высасывают из пальца "новости", лишь бы читали. Могла бы, давно прискакала бы Маркл, кмк. Опять таки с детьми затык...Из канала Созвездие:
Войдите или зарегистрируйтесь для просмотра прикрепленных изображений
У меня есть цельная пачка пятисотевровых. Могу пожертвовать
Шлите Карлу Филипповичу. Электронной почтой.У меня есть цельная пачка пятисотевровых. Могу пожертвовать
Мдяаа. Знатно припекло, если Меган проглотила прописанное ей отсутствие на Инвиктусе, непроезд к королю с кортежем, публичное непоявление с хоть кем-то из КС... Одна надежда на обед со Спенсерами, но и то за закрытыми воротами поместья.Из канала Созвездие:
Войдите или зарегистрируйтесь для просмотра прикрепленных изображений
Ну что скажу, дамы.? Скажу, что я в какой-то степени огорчена. Отлуп для "свободолюбивой феминистки", конечно, неплохо, но мы лишились царственных выходов, мятых штанов, рта гузочкой, оленьих взглядов и широких объятий на главную камеру . Наконец, мы не увидим икону стиля при золотом обвесе и золотом сечении. После такой артподготовки ( и всеобщих наших надежд) и такой пшик.
Одна надежда на леди Лаймдоту, расскажет потом, как оно там .
А вообще-то ожидаемо... что обычно делает Меган в случае проблемных новостей от Хаза? Всё правильно - уходит в туман подобно ёжику или прячется под веник как мышь...было не раз... а тут и громкий проигрыш в суде, и папА показательно игнорит Гарричку в пользу танков с пингвинами и прочими черепахами... вот Мегушечка-душечка и затихарилась на время... но я в неё верю, чутку отойдёт и вновь ринется в бой... в одном из комментов попалась фраза "Меган даже на смертном одре будет взбивать масло"
так что ждем-с 
Вот тоже интересно. Они же тоже Спенсеры.
И интересно, это ежегодное и Гарри вклинился, чтобы иметь инфоповод или они ради Гарри собираются?
Погодите еще, думаю, что она камень за пазухой держит. По-любому уже обдумывает на что пожаловаться в потенциальных интервью/фильмах/книжонках.
Вроде с ней только Евгения дружила. Но думаю, Йоркские не будут рисковать, им и так из-за папеньки досталось.
Да, прокололись Сассексы знатно, поэтому и охрану требовали чтобы НИКТО не смог увидеть что нет там никаких детей.
А вот что там за сбор у Спенсеров прямо интересно...что там дядюшка придумал? Тот еще кадр...
А вот что там за сбор у Спенсеров прямо интересно...что там дядюшка придумал? Тот еще кадр...
Ещё один шедевр от Созвездия 
Вот такое даже папА с танком не переплюнуть
Войдите или зарегистрируйтесь для просмотра прикрепленных изображений
Войдите или зарегистрируйтесь для просмотра прикрепленных изображений
Вот такое даже папА с танком не переплюнуть
Кто просматривает эту тему?
Сейчас 32 пользователь(ли) читают эту тему.
Кали , Iren Gorgoleta , Белая и пушистая , Маруська , joke-humor , Empress Jingu , Протесто , Соля , Tatiana , Марго , Миледи , ТатьянаМ , Gaklin , Татьяна47 , Kale , Luce , Людмила , Tajura , Ava Shropshire , Cinema , HRHPizez , Луточка , Meduza , Jeta , Тамара59 , IunY , Freya8 , Квокки Маня , Любовь и надежда , Quernus , Zenina , Мидори Кобаяси