Ни один монарх до неё не отмечал 70 лет на престоле. Платиновый юбилей Елизаветы II открылся ежегодным парадом в честь дня ее рождения. Она не участвовала в процессии, но вышла на балкон дворца в финале церемонии.
На следующий день во дворце сообщили, что она «слишком устала», чтобы присутствовать на праздничной службе в соборе Святого Павла. На самом деле плана, чтобы она там была, никогда и не существовало.
Появиться на несколько минут на дворцовом балконе — это одно, выдержать целую церковную службу — совсем другое. Она смотрела её по телевизору, как и герцог Йоркский, который чудесным образом подхватил COVID ровно на все выходные юбилея.
Королева также пропустила дерби в Эпсоме и праздничный вечерний концерт перед дворцом, а на следующий день юбилей завершился грандиозным костюмированным парадом, в котором участвовало 7000 человек, — шествие проходило на всём протяжении Мэлл и тянулось дальше.
Королева снова смотрела всё это по телевизору в Виндзоре, пока принц Уэльский не решил, что она непременно должна стать частью события. Когда парад подошёл к концу и Эд Ширан пел перед дворцом, на флагштоке внезапно взвился Королевский штандарт. Королева прибыла через чёрный вход.
Как только Мэлл до отказа заполнился толпами народа, она вышла на балкон в тёмно-зелёном, без посторонней помощи — лишь с тростью. Из-за плохой погоды пришлось отменить традиционный пролёт пилотажной группы «Красные стрелы». Но это не имело значения. В тот вечер сама Королева и стала грандиозным финалом.
Никто не выходил на этот балкон, махая рукой и принимая приветствия толпы, чаще, чем Елизавета II. Спустя девяносто пять лет после её первого появления — крошечным ребёнком в царствование Георга V — она в последний раз вернулась обратно через застеклённые двери.
*****
Юбилей измотал королеву. Впервые за время своего правления она пропустила все без исключения дни скачек в Королевском Аскоте — верный признак того, что что-то было неладно.
В конце июня, однако, она отправилась на север, в Эдинбург, на свою обычную неделю официальных мероприятий во дворце Холирудхаус. Если королева и берегла силы ради чего-то, то именно ради этой традиционной демонстрации своей ключевой роли в жизни Шотландии.
Затем она вернулась в Виндзор для завершающего раунда летних мероприятий перед отпуском в Балморале. Хотя никто не говорил об этом вслух, многие в этот раз ощущали прощание. Возможно, сама королева — тоже.
«Она была очень мужественной, — рассказывал чиновник, регулярно видевший её тем летом. — Было заметно, что она проходит через множество процедур, по синякам на руках — туда ставили катетеры. Её руки казалось были постоянно в синяках».
Она отправилась попрощаться со своей пони Эммой и другими лошадьми. Накануне отъезда она провела последний раунд встреч и заседание Тайного совета.
«После окончания мы немного поговорили наедине, — рассказывал один из присутствовавших. — Когда я уходил, мне было немного грустно, потому что... ну, это было похоже на прощание. У неё были очень чёткие представления о том, как, по её мнению, всё будет складываться в будущем. Очень чёткие, я вам скажу!»
Королева хотела, чтобы все правнуки тем летом приехали в Балморал, даже если Сассекские не смогут. «Она хотела убедиться, что у всех останутся о ней по-настоящему счастливые воспоминания», — объяснил друг семьи.
Точный диагноз королевы никогда не разглашался. Ближайшие к ней люди лишь говорят, что в конце лета 2022 года у неё был «ряд проблем». Какова бы ни была точная причина, она прекрасно знала свой прогноз, и этого оказалось достаточно, чтобы побудить её уладить все незавершённые дела.
Она также думала об организации своих похорон — хотя и не слишком много. Некоторые члены семьи получали огромное удовольствие, составляя такие планы. Королева-мать всегда требовала, чтобы её держали в курсе всякий раз, когда проводилась репетиция её похорон, а лорд Маунтбеттен своими бесконечными изменениями в каждом аспекте своего последнего прощания доводил чиновников до исступления.
Елизавета II прекрасно знала, что многие люди планировали её похороны на протяжении десятилетий, но не зацикливалась на этом. Более того, один из сотрудников рассказывал, что её пришлось подталкивать к выбору гимнов после того, как духовенство вежливо попросило её обозначить свои предпочтения. Будучи прагматиком до мозга костей, она по-прежнему смотрела в настоящее и уж точно не исключала возможности внезапно вернуться в Лондон в кратчайшие сроки, чтобы назначить нового премьер-министра.
Отставка Бориса Джонсона с поста лидера тори запустила затянувшийся на всё лето конкурс на лидерство в Консервативной партии, который на недели погрузил страну в апатию. Поэтому королева решила, что, когда наконец будет выбран лидер, она приедет в Лондон на королевском поезде.
Один чиновник рассказал мне, что она считала бы «эгоистичным» тащить уходящего и вновь избранного премьер-министров в Шотландское высокогорье, да ещё с телекамерами, которые следовали бы за ними туда и обратно. Кроме того, она считала, что стране нужно как можно скорее вернуться к нормальному управлению.
Но по мере того как лето шло к концу, она снова начала чувствовать слабость. В середине августа она спросила своих чиновников, не сочтут ли приемлемым, если она останется в Шотландии. Они заверили её, что да, и, чтобы окончательно успокоить, заручились согласием всех кандидатов на пост лидера партии.
Теперь становилось ясно, что на юг она, возможно, уже никогда не вернётся. Она обсудила это со своими детьми. Как всегда, её беспокоило, что она может создать ненужные проблемы для всех остальных.
«Был момент, когда она почувствовала, что всё будет сложнее, если она умрёт в Балморале, — рассказывала принцесса Анна. — И, думаю, мы пытались убедить её, что это не должно быть частью процесса принятия решений. Так что я надеюсь, что в итоге она почувствовала, что поступила правильно».
6 сентября Лиз Трасс официально объявили новым лидером консерваторов, и были приведены в действие планы по «целованию рук» и её официальному назначению на следующий день. Королева была полна решимости осуществить передачу власти со всем достоинством и соблюдением церемониала, которые она соблюдала со всеми своими премьер-министрами, начиная с Уинстона Черчилля. Это потребует огромных усилий, но, к сожалению, никто не осознает, насколько огромных, — до поры до времени.
Джонсон прибыл в Балморал незадолго до полудня 6 сентября, чтобы уйти в отставку, пробыл около пятнадцати минут и уехал. Час спустя прибыла Трасс, чтобы быть назначенной пятнадцатым премьер-министром Соединённого Королевства за время правления королевы.
«Она встала, чтобы поприветствовать меня, — рассказала мне Трасс. — Было очевидно, что физически она не в очень хорошей форме, но мы проговорили около двадцати минут. Она была в ясном уме. Я бы сказала, что она испытала облегчение от того, что это наконец свершилось и теперь мы движемся дальше».
Фотография улыбающейся королевы с тростью в руке, стоящей на ногах, в кардигане и балморалском тартане на фоне камина в Балморале, станет последним снимком Елизаветы II.
Если бы художник-аниматор нарисовал над её головой облачко с мыслями, там могло бы быть написано: «Работа сделана». Она благополучно пережила свой юбилей и теперь вернула страну к стабильности (ненадолго, хотя королеве не суждено было этого знать).
В замке оставалась лишь небольшая компания, включая принцессу Анну, которая, по счастливой случайности, находилась в этих краях на мероприятиях.
Все собрались за ранними вечерними напитками, и один из присутствовавших вспоминал, что королева была «довольно оживлённой», вспоминая некоторых из известных ей премьер-министров. Однако день дался ей нелегко. Затем она объявила, что поднимется наверх и поужинает одна.
В тот вечер, вернувшись в Лондон, Борис Джонсон признался друзьям, что никогда не видел королеву такой слабой. «Мы помогали ему заливать печаль после отставки, но он сказал, что его на самом деле огорчает то, что он не будет рядом как премьер-министр, чтобы устроить королеве по-настоящему хорошие проводы — а он бы это сделал, потому что он мастер слова, — рассказывал один из его ближайших соратников. — Он просто сказал: „Она выглядела ужасно, ужасно хрупкой“».
Однако повода для беспокойства не было до следующего дня, когда королева сказала, что останется в постели. Это было необычно, даже на этом этапе её жизни.
Местного врача Дугласа Гласса из Баллатера попросили заехать. Он регулярно докладывал старшему врачу королевы, сэру Хью Томасу, главе Королевского медицинского ведомства, но на данном этапе необходимости в медицинской поддержке не было.
Были разработаны планы, согласно которым королева должна была присутствовать на вечернем заседании Тайного совета (очень важном, в связи со сменой правительства) по аудиосвязи с конференц-залом на Даунинг-стрит. За несколько минут до начала политикам в Лондоне сообщили, что заседание отменяется по «медицинским рекомендациям».
Принцесса Анна тем временем держала в курсе своего старшего брата на другом конце Шотландии, где он находился в Дамфрис-хаусе с герцогиней Корнуолльской. На следующее утро пара села в вертолёт и вылетела в Балморал.
Чтобы не устраивать переполох и не беспокоить королеву в замке, они приземлились у себя дома, в Биркхолле. Всё было настолько спонтанно, что машины на месте не оказалось. Принц одолжил у кого-то из поместной прислуги «Ленд Ровер» и сел за руль.
*****
К середине утра принц и герцогиня Корнуолльская провели у постели королевы около часа. Поскольку слухи о всех этих королевских перемещениях вскоре должны были распространиться, личный секретарь королевы сэр Эдвард Янг понимал, что необходимо официальное заявление.
Обычно дворец публиковал медицинские бюллетени, только если королева попадала в больницу или пропускала мероприятие. В 12:32 дворец просто объявил, что она находится «под медицинским наблюдением», оставаясь «в комфортном состоянии в Балморале». Тот факт, что в бюллетене ничего не говорилось, был красноречивее всяких слов для тех, кто был в курсе.
Принц Чарльз и герцогиня решили на время оставить её отдыхать. Принцесса Анна и костюмер королевы Анджела Келли следили за тем, чтобы королева не оставалась одна.
Даже на этом этапе не было необходимости в постоянном медицинском наблюдении или вмешательстве. Врачи советовали думать в формате дней, возможно, даже недели или двух. Никто не говорил о часах, не говоря уже о минутах.
Доктор Гласс оставался в маленькой комнате для персонала внутри замка, а преподобный Кеннет Маккензи, священник из церкви в Крэти и капеллан королевы, сидел у её постели и читал Библию.
Вскоре после трёх часов дня доктора Гласса срочно вызвали наверх. Похоже, королева перестала дышать. В то же время принцесса Анна позвонила в Биркхолл, чтобы предупредить принца Уэльского: ему необходимо вернуться как можно скорее.
Принц в это время собирал в лесу грибы — как он любил делать ранней осенью, — а герцогиня выгуливала собак. Супруги вместе со своей маленькой свитой запрыгнули обратно в «Ленд Ровер» и на скорости помчались к замку.
Принц поехал по Южной Дисайдской дороге, между лесом и рекой, — по пути, который знал с детства, — а затем свернул на ещё более маленькую просёлочную дорогу, ведущую в поместье.
Наверху, в спальне королевы, доктор Гласс проверял снова и снова. Сомнений быть не могло. Его пациентка обрела покой.
Сэр Эдвард Янг ждал снаружи, за дверью. Доктор Гласс вышел и подтвердил ему, что королева мертва. Янг действовал на автопилоте. Его долг состоял в том, чтобы немедленно сообщить эту новость новому монарху, и только потом — всем остальным.
Он позвонил в Биркхолл, где ему ответили, что принц уже в пути. Он попросил телефонисток Балморала обзвонить все мобильные номера тех, кто был в его свите, в надежде, что у кого-то из них будет сигнал.
Принц мог быть всего в нескольких минутах езды, но нельзя было рисковать, допуская любую задержку — из-за прокола колеса или, что ещё хуже, какой-нибудь аварии. Наконец, кто-то из компании почувствовал вибрацию телефона и увидел, что звонят с коммутатора.
Телефон передали личному секретарю принца сэру Клайву Олдертону, который ответил на звонок, попросил своего босса остановить машину и вручил ему гаджет. Впервые на обочине живописной высокогорной дороги, когда он сидел за рулём старого «Ленд Ровера», к королю Карлу III обратились: «Ваше Величество».
Сэр Эдвард Янг должным образом задал вопросы о конституционных формальностях. Под каким именем будет править король? (Карл.) И соизволит ли Его Величество разрешить позвонить премьер-министру? (Да.) «Я уже почти на месте», — сказал новый монарх и включил передачу.
Сразу же согласовали рукописную записку сэра Эдварда с врачом — для ясности и для потомков. Она также очень утешит всех, кто её любил. В записке говорилось: «Дуги [Гласс] пришел в 15:25. Очень мирно. Во сне. Ушла тихо. Старость. Смерть должна быть зарегистрирована в Шотландии. Условное время — 15:10. Она ничего не чувствовала. Никакой боли».
*****
Для многих её подданных самым тёплым и дорогим воспоминанием о Елизавете II навсегда останется её видео с медвежонком Паддингтоном в начале концерта в честь Платинового юбилея в июне 2022 года — с фирменными бутербродами с джемом.
Это было повторение её блистательного появления вместе с Джеймсом Бондом на церемонии открытия Олимпийских игр 2012 года, в год её Бриллиантового юбилея.
Чего зрители не знали — и не могли знать до сих пор — так это того, что этот сюжет стал ещё и проявлением доброты и преданности по отношению к её персоналу.
В скетче с Бондом снимался старший камердинер королевы Пол Уайбрю. Королева сочла справедливым, чтобы в этом фильме также появился эпизодически и её верный камердинер Барри Митфорд.
Продюсеры поначалу отвергли эту идею, заявив, что по сценарию нужен всего один лакей — актёр Саймон Фарнеби. «Им очень быстро передали ответ: „Нет Барри — нет королевы“», — вспоминал один из присутствовавших на съёмочной площадке в тот день.
И действительно, помимо насупленного Фарнеби, исполнявшего свою роль, зрители по всему миру увидели и второго лакея — Барри Митфорда.
Соль же шутки состояла в том, что Паддингтон достаёт бутерброды с джемом из своей шляпы, а королева извлекает свои из сумочки — «на потом».
Не было никакого обмана. «В них был самый настоящий джем, — рассказывал источник. — Поэтому Анджела Келли проследила, чтобы королева использовала старую сумочку, которой больше не собиралась пользоваться».
Из-за компьютерных спецэффектов королева на самом деле произносила свои реплики, обращаясь к шляпе на палке. «Ей очень понравилось это делать. Она получила огромное удовольствие от всего процесса», — рассказывал помощник.
Публика полюбила это видео ничуть не меньше, чем тот олимпийский скетч десятилетием ранее. Ролик с Джеймсом Бондом был забавным. Таким же получился и этот, за исключением того, что в нём был ещё и глубокий эмоциональный подтекст, когда Паддингтон заключил: «С юбилеем, Ваше Величество — и спасибо вам за всё».
*****
Он мог быть президентом Автомобильной ассоциации, но езда с герцогом Эдинбургским всегда была испытанием.
До своей женитьбы на принцессе Елизавете принц Филипп перевернул машину в кювет, чем вызвал серьёзное беспокойство у королевского персонала. «Они считали, что Филиппу нельзя разрешать возить наследницу престола по Лондону», — писала её бывшая гувернантка Мэрион «Кроуфи» Кроуфорд.
Окончательно он прекратил садиться за руль в 2019 году после серьёзного происшествия на трассе A149 близ Сандрингема. «Он был ужасным водителем. Когда он попал в ту аварию, я ничуть не удивился, — признался один из завсегдатаев Сандрингема. - Он постоянно болтал, если на пассажирском сиденье кто-то был, — обычно егерь. И королева водила ужасно. Она непременно хотела сама вести один из „Ленд Роверов“ по пути на охотничий ланч. К счастью, обратно обычно за руль садился кто-то другой».
*****
Королеву всегда умиляли безобидные курьёзы. Одной из её давних любимых была история о Сильви Кекконен, супруге президента Финляндии. В утро государственного визита в Лондон госпожа Кекконен перепутала лекарства — вместо сердечных таблеток приняла снотворное. Всю дорогу в кортеже карет, следовавшем к Букингемскому дворцу, её вели под руки принц Филипп и принцесса Анна, чтобы первая леди Финляндии, крепко спавшая на ходу, хотя бы сохраняла вертикальное положение.
А когда одного высокопоставленного придворного пригласили провести уик-энд в Балморале, но тот сослался на то, что сам уже принимает гостей у себя дома, королева с лукавой усмешкой ответила: «Что ж, больше я вас приглашать не буду».