• Дамы и господа!
    Обо всех неполадках на форуме сообщайте в теме Технические вопросы и проблемы форума".
    По электронной почте newsroyal@ya.ru или мне в личные сообщения

    С уважением, ROYALS

  • Уважаемые форумчане мужского пола! (если таковые имеются)
    Если вы хотите, чтобы ваши титулы (форумные звания) были мужского рода, обращайтесь ко мне в личку.
    А то негоже мужчинам в фрейлинах ходить....
    Могу поменять вручную (в автоматическом режиме имеются только титулы женского рода).

    С уважением, ROYALS.

  • Дамы и господа!
    В последние дни Mail.ru почему-то стал блокировать письма от Яндекса.
    Если вы при регистрации не получили письмо для подтверждения по e-mail, проверьте папку СПАМ - вероятней всего, письмо там.

    С уважением, ROYALS
  • Миледи! Пожалуйста, при возможности тексты с Дзен-каналов копируйте в теме целиком, можно под спойлер, внизу ставьте ссылку. Причина: каналы часто блокируются и авторы вынуждены удалять свои статьи, чтобы их разблокировали, поэтому через месяц по вашей ссылке может быть ошибка 404. А так хоть на нашем форуме текст сохранится.

    С уважением, ROYALS.

Братья наши меньшие

Хали-гали

Виконтесса
Регистрация
05.05.2020
Сообщения
948
Оценка реакций
33 993
Баллы
43
Местоположение
Бирюлево
Вы должны быть зарегистрированы для просмотра изображений


Вы должны быть зарегистрированы для просмотра изображений
 

Grey Angel

Графиня
Регистрация
09.01.2020
Сообщения
1 637
Оценка реакций
47 440
Баллы
63
Местоположение
Санкт-Петербург
Очень трогательный рассказ.....
Приблуда

Автор:
Пса, который лежал под лавкой, Ольга Михайловна заметила издалека. И сразу же испортилось настроение. Вечно к ней кого-то прибивает. К ней самой, её квартире, её могилам.
Ольга Михайловна, не торопясь, шла проложенной между оградами дорожкой, скользкой из-за утренних заморозков, и думала, что на кладбище ни души, а от этой собаки не знаешь чего и ждать. А вдруг как она бешеная? Или злая? А лопата лежит под той же самой лавкой, под которой затаилась собака. Так что получается, что собака вооружена и клыками, и лопатой, а она сама, как всегда, не готова к нападению. Мама так и говорила – живёшь, как ковыль на ветру. Ни камня у тебя за пазухой, ни мыслей хитрых в голове. От того, по мнению мамы, к ней одни дураки липли. Другие, кто поумнее, от дураков отбивались, а Ольга... Но в этом вопросе Ольга Михайловна с мамой была не согласна. Правда, не возражала, в спор не вступала, отмалчивалась, но... Не соглашалась, нет. Никакие дураки к ней не липли. Она, как вышла замуж за Михаила, так и прожила с ним тридцать лет, как один день. И, уж если быть честной, к ней и до Михаила никто так уж сильно не лип. И замуж она вышла не рано. Мама всех, кто появлялся на её горизонте, приглашала в гости и давила своим

интеллектом. Так давила, что тихо и интеллигентно выдавливала всех кандидатов на любовь и дружбу из жизни Ольги. А Михаил неожиданно остался. Сидел, набычившись, будущей теще не возражал, эрудицией не блистал, но и путей к отступлению не искал.
А ещё Ольга Михайловна думала о том, что в городе уже весна, а на кладбище зима всё ещё хозяйничает. Всё ещё диктует свои условия. Почему так? Ольге Михайловне нравилось задавать самой себе вопросы, на которые не существовало однозначного ответа. Нравилось витать в облаках, как считала мама.
– Ну? – обратилась она к собаке, остановившись у ограды. – Иди отсюда! Иди давай! Тебя мне ещё не хватало. Приблуда! Собака, не издав ни звука, еще глубже забилась под лавку. Её била крупная дрожь, и морда была покрыты инеем.
– Господи, – проговорила Ольга Михайловна и обречённо вздохнула. – И давно ты тут лежишь? Земля-то совсем холодная. Снег только-только сошёл. Живёшь-то ты где?
Собака жалобно заскулила и забила хвостом по земле. Ей очень хотелось сочувствия в виде чего-нибудь съестного.
- Недавно... – Ольга Михайловна по-своему поняла со- баку. – А мои тут давно лежат. Папа уже пятьдесят лет как умер. Я совсем девочкой была. Мамы десять лет как не стало. А Мишенька, муж мой, год как меня оставил. Вот так вот. Так что твоих тут нет. Ты, приблуда, могилой ошиблась. Шла бы ты подобру-поздорову.
Собака аккуратно выползла из-под лавки, села у могилы Михаила и опустила голову. Агрессии она не проявляла.
– Так я войду? – спросила Ольга Михайловна и, выждав минуту и убедившись, что собака продолжает смотреть внимательно, но не зло, тихонько открыла калитку в ограде и прошла к лавочке. Поставила сумку, достала из неё аккуратно сложенное старое полотенце и бутылку с водой.
Собака внимательно следила за Ольгой Михайловной. Шевелила ушами и не проявляла никакого желания покинуть территорию.
– Сейчас мы с тобой памятники помоем, а потом помянем. Ты, поди, голодная? Я вот не очень голодная. Я, честно говоря, вообще как-то без аппетита в последнее время живу. Без интереса. Одной жить скучно. Помолчать не с кем. А как стало не с кем помолчать, я такой разговорчивой заделалась. Даже самой смешно. Так что можем с тобой поговорить, пока я памятники мою. Я вот тебе признаюсь, что при отсутствии аппетита дома на кладбище я почему-то ем с удовольствием. Ем немного, но в охотку. Даже и не знаю почему. Вроде как на природе. Вроде как пикник. И тишина вокруг очень интересная. Птицы поют, электричка гудит вдалеке. И вроде как не одна... Со своими... – Ольга Михайловна смочила полотенце водой из бутылки и начала с памятника мужа. – Я вообще люблю на кладбище приходить. Тебе, приблуде, могу признаться. Странно, да? Да ладно, ты хвостом-то не бей. Я сама знаю, что странно. Но мне, тем не менее, нравится. Может, конечно, потому, что мне больше ходить не к кому. Мои все тут лежат. Не к Райке же ходить? Райка не в счёт. Я к ней ходить не люблю. Да и не хожу почти. Райка – это сестра моя. Двоюродная. Ехидна такая. Всю жизнь у нас в квартире юбкой мела. Тю-тю-тю да тю-тю-тю. Сколько раз и я, и мама ей на порог указывали, а с неё – как с гуся вода. Она даже одно время на Мишу моего навострилась. Так мне казалось. Райка, конечно, отказывалась. А кто в такой ситуации отказываться не станет? А Миша в её сторону даже и не смотрел. Верным он был очень. А мама говорила, что не верный он, а себе на уме. Кто же из тёплой квартиры да от полной тарелки уйдёт? А я маме возражала, что у Райки, мол, тоже квартира. И готовить она любит. Но мама моих возражений не слушала, только рукой на меня махала. А Мишу она не любила. Приблудой называла. Потому как негородской он был. Без квартиры. Ну и что с того, что без квартиры, правда? Вот и ты со мной согласна. Киваешь. Да и как тебе не согласиться, если ты и сама приблуда. Самой жить негде. Так вот. Мама мужа моего просто не выносила. А Райка во всём ей поддакивала. А я так понимаю, что она свой интерес имела. Всё надеялась, что Миша не выдержит и уйдёт. От меня к ней уйдёт. А он остался. И мама, как мне сейчас кажется, Райку привечала именно потому, что надеялась, что Миша уйдёт...
Ольга Михайловна, закончив протирать могилы, выжа- ла уже ставшее грязным полотенце, аккуратно сложила его в сумку. Села на лавочку. Собака внимательно смотрела на женщину. Помнила, что после уборки начнут поминать. Что такое «поминать», собака не очень понимала, но хотелось попробовать. Вдруг это «поминать» окажется вполне себе вкусным.
– Хорошо-то как, – тихо проговорила Ольга Михайловна. – Люблю я спокойно посидеть после уборки. Не знаю, подходит ли к кладбищу определение «благостно», но мне тут благостно. Только одна мысль всё время мучает: кто меня хоронить будет? Я, конечно, помирать ещё не собираюсь, но всё же? Райка, поди. Больше и некому. А кто Райку потом похоронит? Эх, поторопился Миша. Права была мама: никакой от него пользы не случилось. Ты знаешь, пока мама жива была, я Мишу любила, а как мамы не стало, что-то со мной произошло. Начала его мамиными же словами попрекать. И приблуда он, и ленивый, и безрукий. И как-то раз в сердцах сказала, что и не мужик он вовсе. А после того, как и его не стало, всё думаю: что же произошло со мной тогда? Получается, что я мужа любила вопреки маме? Чтобы её позлить? Так у меня же и в мыслях не было злить её. Для чего? И что со мной тогда произошло, что я стала вдруг вести себя, как мама? Молчишь? Не знаешь, что сказать? Вот и я не знаю...
Собака выжидательно смотрела на Ольгу Михайловну. Когда их взгляды встречались – собака красноречиво переводила взгляд на сумку. Она, конечно, готова была поддержать разговор с этой суматошной женщиной, но не на пустой же желудок. На пустой желудок на такие серьёзные вопросы, которые перед ней ставит незнакомка, и не ответишь. Собака знала за собой эту черту: когда она голодная, она не может трезво рассуждать. Всё, что в жизни с ней плохого случалось, – случалось на голодный желудок. А из сумки, которая стоит на скамейке, доносятся такие изумительные запахи! Сумка пахнет домом и любовью. Мясом и чем-то сладким. Если ей, собаке, предоставят выбор, то она, конечно, выберет мясо. А потом любовь и дом. А потом уже что-то сладкое. Но это на голодный желудок. А если бы она делала выбор на сытый желудок, то, само собой, сразу бы выбрала любовь. Она успела заметить, что к любви в этой жизни непременно примешиваются и дом, и мясо, и что-то сладкое для баловства.
– И деток у нас с Мишей не случилось. Это плохо, – Ольга Михайловна достала из отдельного пакета очередное чистое полотенце. Смочила его оставшейся в бутылке водой, протерла лицо и руки. – Если бы были детки, то я бы не беспокоилась, кто хоронить меня будет. Хотя, конечно, хочу я тебе сказать, случаются и такие дети, что и не захочешь, чтобы они тебя хоронили. У Райки тоже детей нет. Да Райка и замужем-то не была. Не нашлось на неё кандидата. Я вот в последнее время часто думаю: если бы я была с Мишей своим подобрее, может, он и пожил бы ещё. Чего мне не хватало? Какого рожна? Ну, тихий он был. Неприспособленный. Зато и не ругался никогда. Я ему слово, а он в ответ молчит. Я – два, а он только плечами пожимает. Недоуменно так пожимает. Получается, что всю жизнь мужик недоумевал: за что ему жена с тёщей такие сварливые попались? И как мне теперь с мыслями этими жить? Все мы, скажу я тебе, задним умом сильны. Или вот ещё о чём я думаю: если бы Миша устал от моего ворчания и ушёл к Райке, может, у них и детки бы народились. И было бы кому нас с Райкой похоронить. И я бы сейчас не с тобой Мишу поминала, а с его детками. Или не поминала бы. Кто поминает бывших мужей?
Ольга Михайловна достала из сумки кусок старой клеенки. Расстелила аккуратно на лавочке. Выложила на клеёнку толсто нарезанную и завёрнутую в кальку колбасу, два варёных яйца, домашние пирожки и одно пирожное-картошку. Собака, шумно сглотнув слюну, не отводила взгляда от импровизированного стола. Она прекрасно понимала, что самой хватать со стола продукты нельзя. Даже и думать об этом не стоит. За такое можно и по морде получить. В людях собака разбиралась хорошо. Знала, что никто не потерпит такого разнузданного поведения. А она потерпеть ещё несколько минут вполне себе может. Когда уже понятно, чем твоё терпение вознаградится, тогда и голод уже не так страшен. Собака подумала, что ей сегодня крупно повезло. Наткнуться на такого доброго человека, который руками не машет, не кричит да ещё ласково называет приблудой, – это большая удача! Она, собака, о людях много чего знает. Много чего нелицеприятного. Но говорить об этом не торопится. Не в её это правилах.
– Голодная, поди? – спросила Ольга Михайловна. – Если бы я знала, что буду не одна поминать, то больше бы продуктов захватила. А так беру всего понемногу. Пирожные вот мама любила. Приношу одно. Михаил большим любителем пирожков был. Очень он мои пирожки уважал, а я их ему часто не пекла. Из вредности. А теперь, как на кладбище собираюсь, пеку. И всё думаю: а оно ему теперь надо? Или это мне надо? Эх, кабы знать, что он так торопливо уйдёт. Ничего мне напоследок не сказал. Ни слова. Молча жил, молча ушёл. И мне не дал возможности повиниться. Не захотел снять груз с моей души.
Ольга Михайловна вздохнула и посмотрела на фотографию мужа на памятнике. Где-то там, за горизонтом, прокричала электричка. Собака навострила уши. Она этот звук не любила. Столько с электричками неприятного связано. Последний хозяин привязал её к лавке в вагоне и ушёл. Для чего привязывал, спрашивается? Ему достаточно было просто ворота дома открыть, и она бы сама ушла. Или не ушла бы? Предавать и уходить – это не в собачьих правилах. Повезло с хозяином – твоё счастье. Не повезло – тоже счастье. Жить совсем без хозяина – это совсем последнее дело. Собака позволила себе тихо заскулить. Гораздо тише, чем скулила эта электричка. Надо же как-то человеку о себе напомнить? Напомнить о том, что они собрались поминать, а не разговоры разговаривать.
Ольга Михайловна вздрогнула, оторвала взгляд от фотографии и принялась чистить яйца. Собака глубоко вдохнула воздух. Всё, что было выложено на клеёнке, очень вкусно пахло. Гораздо вкуснее, чем снег и свежий воздух, которым так любят наслаждаться люди. Но собака людей за это не осуждала. Она знала, что люди слабо разбираются в запахах. О чём говорить, если они не могут по запаху определить любовь. А это, на взгляд собаки, самый важный запах. Гораздо важнее запаха домашних пирожков и колбасы.
– А что любил папа, я не очень помню. Ему приношу колбасу. Мне кажется, что колбасу все мужчины любят. А яйца приношу для порядка. Какой пикник без яиц? Правда?
Ольга Михайловна протянула очищенное яйцо собаке. Та очень аккуратно взяла яйцо с ладони и проглотила. Даже разжёвывать не стала.
– Какая же ты голодная! – поразилась Ольга Михайловна. – А я, честно говоря, даже и не думала, что собаки яйца едят. У меня собак никогда не было. Как-то раз хотела кошку завести, но мама сказала, что ей и мужа моего хватает. Сказала, что одного приблуды в доме достаточно.
Собака, отреагировав на уже полюбившееся слово «приблуда», забила хвостом и позволила себе негромко поскулить. Совсем-совсем негромко. Просто чтобы подтвердить, что яйца она любит. И колбасу любит. И домашние пирожки. И ей, собаке, совсем неважно – с чем эти пирожки. Она всякие за свою жизнь ела: и с картошкой, и с вареньем, и с сосиской. И даже пару раз ей перепадали пирожки с мясом. Свежими они уже, конечно, не были. Попахивали даже. Но ей, если уж быть откровенной, всё равно мясные пирожки очень понравились. Гораздо больше, чем свежие с вареньем. Собака вообще считала себя некапризной. Считала, что очень даже подходит для любви и домашнего проживания. Она никого не переделывает на свой лад, в еде непривередлива. Честная и очень верная. В ней есть все те качества, которые люди упорно ищут друг в друге и не всегда находят. А если и находят, то тут же начинают сомневаться – любит, не любит. Верит, не верит. Это потому, что не различают запахи. Эх, если бы она, собака, могла говорить, она бы людям всё разъяснила. Хотя, с другой стороны, лучше не говорить. Любой разговор – себе дороже. Ей, собаке, достаточно и общения с себе подобными. Вот как-то раз, когда она ещё жила на даче со своим хозяином, ещё до того, как он её привязанную в электричке оставил, собака, которая жила на соседнем участке за забором, рассказала, что ей хозяйка кашу варит. На мясном бульоне. Она, конечно же, соседской собаке сразу поверила. Собаки не врут. Но представить кашу на мясном бульоне не получилось никак! Она даже в дырку в заборе на соседскую собаку посмотрела. Такая замухрышка! Маленькая, ушки торчком, шерсти нет, только хохолок птичий торчит. А ей – кашу на мясном бульоне! Нет, людей понять очень сложно.
Ольга Михайловна, немного подумав, протянула собаке пирожок. Пирожок оказался мясным. Проглотив пирожок, собака от восторга закатила глаза и почувствовала готовность следовать за этой доброй женщиной хоть на край света. На самый-самый край. Туда, где нет электричек, хохлатых собак, но есть каша на мясном бульоне. Есть верность, любовь и уверенность в завтрашнем дне. Есть дом. Или будка во дворе. Или коврик у порога. Собаке никогда не было важно – где спать.
– Что же мне с тобой делать? – Ольга Михайловна сна- чала внимательно посмотрела на собаку, затем на продукты, выложенные на клеёнке. – Я, конечно, могу всё тебе отдать. Мне не жалко. Но вдруг тебе потом плохо станет? С непривычки?
Собака, поразившись сказанному, тихо гавкнула. Какэто – станет плохо с непривычки? От еды? Плохо может быть только с привычного голодания! С привычной нелюбви окружающих. Собака, вытянув шею, положила голову на колени женщины. Она не знала, как ещё в данной ситуации объяснить, что она, собака, без каких-либо неприятных последствий для здоровья, может съесть всё. Если ей, конечно, предложат. Если не пожалеют.
– Ах ты, боже мой... – Ольга Михайловна от неожиданности вся подалась назад и чуть не упала с лавки. Затем аккуратно, подавляя страх, положила руку на собачью голову. Собака зажмурила глаза. Женщина погладила собаку. Наткнулась на верёвку, обвязанную вокруг шеи. Под густой, свалявшейся шерстью верёвка была не видна. – Ах ты, боже мой!
Собака замерла. В этом, во второй раз произнесённом женщиной «Ах ты, боже мой» ей почудился явный запах любви. Запах был гораздо сильнее, чем от «приблуды».
– Кто же это тебе верёвку на шее так затянул? Какой такой умник? Какой такой зверь?
Ольга Михайловна повела рукой вдоль верёвки, чтобы нащупать узел. А вдруг как удастся развязать. Узел оказался крепким. Завязывали так, чтобы на всю оставшуюся собачью жизнь. Рядом с узлом болтался металлический жетон, на котором было выбито слово «Миха».
– Миха! – поразилась Ольга Михайловна. Она вскрикнула так громко, что собака моментально открыла глаза и отпрянула от женщины. – Тебя зовут Миха?
Собака смотрела во все глаза на женщину. Что-то изменилось. Что-то эту женщину так потрясло, что до ненависти остался всего один шаг. Или до любви. До такой любви, которая надолго. Собака замерла. Она боялась сделать что-то не так. Ненависти ей совсем не хотелось. Тем более сейчас, когда они так славно начали поминать и угощаться яйцами и пирожками. Наверное, лучше не признаваться, что её зовут Миха. Ей, если честно, и самой это имя не нравится. Ни у кого не получалось произносить это имя нежно, с любовью. С той самой любовью, которая изумительно пахнет, когда женщина произносит «приблуда» или «ах ты, боже мой».
– Ах ты, боже мой! – повторила Ольга Михайловна и перевела внимательный взгляд с собаки на памятник. Она
смотрела на портрет мужа и что-то там сама себе придумывала. Затем взяла в каждую руку по пирожку и протянула собаке. Собака не заставила себя уговаривать. Она с удовольствием приняла угощение. К её радости, и эти пирожки оказались мясными. Ольга Михайловна погладила собаку по голове.
– Извини меня. Извини меня, дуру. Я теперь буду часто печь пирожки. При жизни тебя не баловала, так хоть сейчас…
Собака подошла ближе, вновь положила голову на колени женщины и счастливо заскулила. Она очень любила скулить на сытый желудок и от счастья.
Ольга Михайловна не распознала в собачьем вое запаха счастья. Она уловила что-то совсем другое. Прикрыла лицо руками и горько заплакала. Плакала и понимала, что это как раз те слёзы облегчения, которые она так ждала весь последний год. Собака подвывала.
– А знаешь что? – проговорила Ольга Михайловна сквозь слёзы и нежно обняла собаку. – Пойдём домой! Пойдём домой, мой дорогой! Я буду тебя баловать и никогда больше не назову приблудой!
– Ах ты, боже мой, – радостно взвизгнула собака. – Ах ты, боже мой! За тобой – хоть на край света! Какая же ты замечательная!!!
* * *
– Какая же ты дура! Для чего ты привела в дом этого пса? Ты посмотри на него – грязный, облезлый! Ещё, небось, и блохастый!
– Сама ты блохастая! – сорвалась на крик Ольга Михайловна.
- Вот обзываться ты всегда была мастерицей! А подумать, прежде чем что-то сделать, – это нет! Это не твоё! Ноги моей больше не будет в твоей квартире! Ты и так чистоплотностью не отличалась, а уж с собакой твоя квартира в хлев превратится!
– И не приходи! Подумаешь! Тебя и сегодня никто не приглашал!
– Что значит – не приглашал? – Райка явно растерялась. – Сегодня же год, как Миши не стало. Помянуть надо. С кем ещё тебе мужа поминать, как не со мной.
– Я вот с собакой уже помянула! – не сдержалась Ольга Михайловна. – С собакой куда как лучше, чем с тобой! Спокойнее!
– С собакой лучше? С собакой спокойнее? – Райка вновь перешла на крик. – Ну и поминай с этой собакой приблудной! А я домой пошла.
Райка резко отодвинула стул и присела к столу. Поджала губы. Ни на сестру, ни на собаку она не смотрела. Смотрела на портрет Михаила, который висел на стене.
Собака тоже старалась ни на кого не смотреть. Она забилась в угол, мелко тряслась и думала, как бы не сделать чего лишнего, чтобы из дома не выгнали. Надо сначала разобраться, кто кому кем приходится. Эта горластая Райка, которая пришла незваной, только прикидывается злой и умной. А на самом деле она добрая. Собака своему нюху доверяет. Надо бы, конечно, на эту Райку полаять для порядка, чтоб не очень-то она голос повышала. А вдруг как она хозяйке дочь? На ребёнка гавкнешь, а тебе в ответ – по морде. Люди иногда не понимают, что полаять можно и для пользы дела. Не со зла, а в воспитательных целях. А в родственных хитросплетениях и возрасте собака не разбиралась вообще. Это не её собачья тема. Её дело – любить и защищать. А Олю, которая накормила и привела домой, собака уже полюбила всем сердцем.
– Где ты эту собаку подцепила? – спросила Райка и пододвинула к себе сумку, которую, как пришла, так у дивана в сердцах и бросила. Вид этой облезлой собаки испортил ей настроение.
– На кладбище, – спокойно ответила Ольга Михайловна. Она знала, что Райка отходчива и сама тоже никогда в бутылку не лезла.
– Оля! – Райка всплеснула руками. – Что ж ты дурная такая! С кладбища ничего нельзя домой приносить.
– Я ничего и не приносила. Собака своими ногами пришла.
- Своими ногами… - передразнила Рая и полезла в сумку.
Собака вся подалась вперёд. Она давно уже почувство- вала, что из сумки очень вкусно пахнет.
Рая аккуратно вынула и поставила на стол бутылку красного вина, банки с винегретом и салатом. Завёрнутую в фольгу и всё ещё тёплую буженину. Достала маленькую кастрюлю с куриными котлетами, которые очень любила Ольга Михайловна, В отдельной кастрюле – картофельное пюре, заправленное жареным на сливочном масле луком.
Собака громко сглотнула обильную слюну и забила хвостом по полу.
– Как ты всё это донесла? – спросила Ольга Михайловна.
– Донесла. Не в первый раз. На тебя в плане еды положиться нельзя.
– Почему это? – моментально обиделась Ольга Михайловна. – Я с утра пирожков напекла, какие Миша любит. И ещё у меня колбаса есть.
– Колбаса... – вновь передразнила Райка. – Неси свои пирожки. А колбасу собаке оставь.
Собака довольно заурчала. Она поняла, что не ошиблась в этой Райке. Нормальная женщина. Не вредная. Не может быть вредным человек, который не жалеет еды для незнакомой собаки.
– А ты мне не указывай, что делать! – вскипела Ольга Михайловна. – Колбасу тоже на стол поставим. А собаке я кашу потом сварю. На мясном бульоне. У меня бульон остался.
Собака замерла. Даже дышать перестала. Боялась неверным движением спугнуть то самое счастье, на которое она даже и не надеялась, но неожиданно дождалась. Она не могла ошибиться – Ольга говорила именно о каше на мясном бульоне. Видать, не только облезлым и хохлатым такое сытое счастье приваливает. Но и таким красивым, как она. Собака искренне считала себя очень красивой.
– Ты? Ты будешь варить кашу? – в голосе Райки слышался сарказм. – Ты даже мужу кашу не варила, а собаке будешь?
– Буду! Этой собаке буду!
Собака тихонько подошла к сидящей на диване хозяйке, положила морду ей на колени и преданно посмотрела в глаза. Ольга Михайловна нежно погладила собаку и улыбнулась. Вдруг подумалось: как давно она не улыбалась. Ей очень хотелось рассказать Райке, что это не просто собака. Это Мишина душа к ней вернулась. А раз вернулась, значит, простила все прочие обиды и прегрешения. Безгрешных людей не бывает. Но души умерших возвращаются только к тем, кто этого заслуживает. Только к тем, кто прощён. И, вдохновлённая этим, в принципе самой себе назначенным прощением, Ольга Михайловна решила быть впредь доброй и терпеливой со всеми, кто её окружает. А окружают её только Райка и собака. Райка окружает давно, а собака – с сегодняшнего дня. Очень хотелось рассказать сестре всё, о чём она передумала с того самого момента, как прочла на жетоне имя «Миха». Но что-то останавливало. Очень боялась быть непонятой.
Райка внимательно смотрела на сестру. Что-то новое появилось в выражении её лица. Что-то совсем Ольге не- свойственное. Мягкость какая-то. Влюбилась она, что ли? И в кого? На старости-то лет? Уже пять лет на пенсии, а туда же... Хотя, эта Оля всегда была какой-то блаженной. Как хотела, так и жила. И всё ей легко давалось, в то время как Раю жизнь обошла по всем фронтам.
– А почему Мише кашу не варила, а этой собаке будешь?
– Мише не готовила, потому что дурой была.
– А теперь поумнела? – Райка с удивлением смотрела на сестру. На её памяти Оля впервые высказала критику в свой адрес.
- Поумнела.
– И кого за это благодарить надо?
– Мишу, – произнесла Ольга Михайловна после недолгого колебания и нежно почесала собаку за ухом.
– Какого Мишу? – испуганно спросила Рая. Умом, что ли, Оля тронулась?
– Мужа моего. Покойного. - Ольга Михайловна улыбалась. Ей вдруг стало всё равно, что о ней подумает сестра. Собака учуяла блаженство, исходящее от хозяйки, и счастливо прикрыла глаза. Она не любила плакать на людях, но так хотелось! Ей впервые хотелось плакать от счастья.
– Как пса-то назвала? – спросила Райка. Ольга Михайловна вздрогнула и посмотрела на собаку. Та напряглась и отвела взгляд от хозяйки. Решалось что-то важное. Такие моменты собака хорошо чувствовала. Очень напряжённый запах. Как бы не выгнали... Райка с удивлением смотрела то на сестру, то на собаку. Такое ощущение, что промеж ними есть какая-то тайна. Смешно, конечно. Какая такая тайна может быть у Ольги, да ещё с собакой.
– Приблудой назвала. Как же ещё? – Ольга Михайловна погладила собаку по голове и мысленно попросила у неё прощения за это маленькое предательство. Обещала ведь, что не будет называть приблудой. Ну, не повернулся язык назвать настоящее имя собаки.
Собака облегчённо вздохнула и лизнула руку хозяйки. Она не ошиблась! Не зря ей сразу же понравилось слово «приблуда». Не зря! Теперь она знала точно, что Приблудам кашу варят. Приблуда – это тебе не Миха. Это что-то совсем другое. Это новая жизнь. Лучшая жизнь.
– В этом ты вся! Вся твоя вредная сущность. Мишу всю жизнь приблудой называла, теперь собаку! Найдёшь у живого существа больное место – и бьёшь по нему. Если ты ей действительно будешь кашу варить, то она этой кашей подавится!
Собака от возмущения зарычала. Ольга Михайловна придержала её за верёвку, которую до сих пор не удосужилась срезать.
– О! И собака тебе под стать! Ни добра в ней, ни порядочности. Рычит на меня! Ей дай волю – она и покусает.
Ольга Михайловна, продолжая удерживать собаку за верёвку, гладила её по голове. Поглаживанием призывала к молчанию. Успокаивала. Успокаивала собаку и прислушивалась к себе. К своим новым мыслям. Новым чувствам. Почему-то совсем не хотелось вступать с этой суматошной, но, в принципе, такой привычной Райкой в перепалку.
Собака думала что, судя по всему, эта Райка совсем не последний человек в жизни хозяйки. Если не ребёнок, то явно любимица. Иначе Ольга не стала бы её, собаку, успокаивать. Иначе дала бы вволю полаять и порычать. Люди часто склонны выяснять отношения с недругом чужими клыками и руками. Надо попробовать порычать ещё раз. Громче и смелее. И внимательнее принюхаться к реакции. Собака глубоко втянула воздух. Вкусно пахло чем-то мясным и спокойствием, которое исходило от хозяйки.
А от Райки пахло недоумением. Она никак не могла уловить настроения Ольги. На скандал не ведётся, непривычно тихая и даже какая-то умиротворённая. Точно влюбилась. А она, Райка, всё время пролетает мимо любви. А ведь младше Ольги. Как-то не так она живёт, что ли? Что-то не то делает?
Райка вздохнула о чём-то своём, затем положила котлету на кусок хлеба и протянула сестре. И собаку осенило! Видимо, Райка хозяйку подкармливает! Вот она ей кто! Поэтому хозяйка столь терпелива. И собака с ней согласна. На того, кто обеспечивает еду в твоей миске, голос лучше не повышать. Нет, пожалуй, больше не будет она рычать на их, теперь уже общую с хозяйкой, кормилицу.
Райка тем временем открыла бутылку вина и разлила по бокалам. Один из бокалов протянула сестре и, неожиданно для самой себя, достала из кастрюльки ещё одну котлету и протянула собаке.
– Ешь, Приблуда. Твоя хозяйка кашу тебе ещё не скоро сварит. Да ты, поди, к кашам и непривычная. А раз непривычная, то нечего и баловать.
Собака пропустила мимо ушей это «нечего и баловать». К котлетам она, между прочим, тоже непривычная. Котлетами её прежде тоже не баловали. Собака порадовалась, что не ошиблась в Райке: ворчливая, но добрая. Она без лишних уговоров съела котлету и всхлипнула. Не могла поверить своему счастью. Боялась, что не справится с эмоциями и на радостях сделает лужу. А это уж точно никому не понравится. Жизнь собаку, конечно, не баловала, но многому научила.
Ольга Михайловна с бокалом в руке продолжала сидеть на диване. Думала, что уже очень давно они с сестрой так мирно не сидели. Всё время что-то делили. Собачились. Не уступали друг другу ни в чём. А теперь, с появлением собаки, всё изменится. Ольга почему-то была в этом уверена. С собакой в доме они все будут жить дружно. По человечески жить будут, как под Мишиным присмотром. Ох, как она перед ним виновата! Как виновата! Замучила она его своими придирками. И ведь сама от злости своей удовольствия не получала. Ольга Михайловна смахнула слезу. Собака заскулила.
– Давай, Оленька, Миху твоего помянем, – Райка, не чокаясь, отпила из бокала вино. – Хороший был мужик. Спокойный. Терпеливый.
Собака навострила уши, перестала бить хвостом по полу и настороженно посмотрела на Райку. Она только сегодня познакомилась со словом «поминать», и оно ей очень понравилось. Поминать – это вкусное яйцо и мясные пирожки. А Миха – это её прежнее имя. И как её имя связано с поминками – она не понимала. Не понимала и очень боялась, что это непонимание выйдет ей боком. Боялась сделать что-то не так. Она готова не реагировать на имя Миха, но не реагировать на слово, которое пахнет мясными пирожками, у неё не получится. Она это точно знает.
– Хороший, – подтвердила Ольга Михайловна и тоже отпила вино и, неожиданно для себя самой, спросила: – Райка, скажи мне, хотела ты Мишу моего увести?
– Мишу? Увести? Куда? – Рая выглядела очень растерянной.
Ольга Михайловна не стала отвечать. Подумала, что Райка сейчас и сама всё поймёт. Поди, не дура. И, честно говоря, уже жалела о том, что спросила. Какой смысл сейчас, когда Миши нет, отношения выяснять.
Рая потрясённо смотрела на сестру. До неё начал доходить смысл вопроса.
Собака внимательно следила за женщинами. Понимала, что уже полюбила обеих. Такие они добрые, суматошные и беззащитные. И настроение у них меняется очень часто. Ну, ничего, она, собака, со временем во всём разберётся. Всё разнюхает. И будут они жить под её собачьим присмотром и защитой. А когда человек под защитой, то и настроение будет хорошим. Собака это точно знает.
– Ты что такое говоришь, Оля? Как тебе такое в голову пришло?
– Прости меня. Прости меня, дуру, – Ольга Михайловна погладила сестру по руке и пожала плечами так, как когда-то пожимал Миша. Она вдруг поняла, что это пожатие помогает не втянуться в склоку. Помогает сохранить мир.
– Он всего раз ко мне пришёл, – тихо произнесла Рая. Ольга Михайловна вздрогнула и моментально отдёрнула руку. – Без тебя пришёл. Давно. Лет двадцать назад.
– А ты? – А что я? Я борщ ему налила. Полную тарелку. Я как раз с утра борща наварила.
– А он?
– А что он? Начал есть. А как доел – закрыл лицо руками и заплакал.
– Кто заплакал? Миша?
– Да.
– А ты?
– А что я? Я не знала, что делать, когда мужчина плачет. При мне прежде никогда никто не плакал. А потом вдруг сказала ему: «Если хочешь – оставайся». Сдуру сказала, Оленька. Поверь мне, сдуру!
– А он?
– А он погладил меня по руке и сказал: «Пойду я. Оля тоже хорошо борщ готовит. А может, ещё и детки будут. Не старые мы ещё». А потом добавил: «Не могу я предавать. Мне, наверное, надо было собакой родиться».
– А ты? – Ольга Михайловна прикрыла глаза и негромко заплакала.
– А что я? – Райка пожала плечами. – Я-то ведь знала, что ты борщ варить не можешь. И этим было всё сказано.
– И что? – спросила Ольга Михайловна и отдала собаке надкусанную котлету, которую всё ещё держала в руке.
– Ничего. Поняла, что он тебя любит.
– А я вот ничего не поняла из того, что ты тут наговорила. Ольга Михайловна посмотрела на собаку. Собака моментально положила морду ей на колени и преданно заглянула в глаза.
- Грязная она какая-то, собака эта, - произнесла Рая. Она торопилась сменить тему неприятного разговора.
– Грязная, – согласилась Оля.
– И в проплешинах вся. Болеет, поди. Надо бы её марганцовкой обработать. Или ещё чем.
– Обработаю.
– Давай помогу.
– Давай, – Ольга Михайловна внимательно посмотрела на сестру. Вспомнила, как они вместе обрабатывали маме пролежни. Как она вообще могла об этом забыть?
– Только надо бы её искупать сначала.
– Искупаем. Вода, слава богу, есть.
Собака сидела у ног Ольги и боялась спугнуть удачу. Если женщины планируют её искупать и что-то чем-то будут ей обрабатывать, значит, точно не выставят её на улицу. А обработку она потерпит. Это не самое страшное в жизни. И не надо ей никакой каши! Не надо! И подстилки красивой не надо! Ей достаточно знать, что она теперь Приблуда. Достаточно ладони хозяйки на голове, поминок, надкусанных котлет и той любви, которая сейчас витает в воздухе. Такой сильной любви она прежде и не встречала.
– Марганец-то у тебя есть?
– Есть.
– Молодец, – похвалила Рая. – Хозяйственная ты.
Ольга Михайловна улыбнулась и пожала плечами. Её очень давно никто не хвалил. То ли было некому. То ли было не за что.
– А знаешь что? – неожиданно произнесла Ольга. – Переезжай-ка ты к нам жить. Что мы с тобой, как два сыча, по разным углам ютимся?
– К кому это – к вам? – уточнила Рая. Казалось, что предложение сестры её ничуть не удивило.
– К нам – это ко мне и к Михе. Собака вздрогнула, но тут же взяла себя в лапы. Она давно уже научилась прощать ошибки и оговорки людям. Миха так Миха. Она не будет спорить и выяснять отношения. Собака еле заметно пожала плечами и улеглась так, чтобы находиться в одинаковой близости к обеим женщинам.
Рая внимательно смотрела на сестру. Какой Миха? Что- то Оля начала заговариваться. Может, что с головой не то. Они уже, конечно, обе не девочки. Действительно, надо бы съехаться. Ольге и самой уже пригляд нужен, а тут ещё и собака прибилась к ним. Да, именно к ним.
– А квартиру твою сдавать будем, – Ольга Михайловна оживилась. – Какой-никакой, а доход. Ты сможешь с работы уйти. Будем гулять, на кладбище ходить вместе. И Михе радостно будет.
Собака, услышав слово «гулять», моментально поднялась на лапы. Погулять бы ей совсем не помешало. Женщины продолжали сидеть. В воздухе сильно пахло тихой любовью. Собака могла различить много оттенков запаха любви. Гулять с ней никто не торопился. Ничего, подумала собака, она со временем приучит их к дисциплине. Любовь любовью, но и порядок должен быть во всём.
– Переезжай, Рая. Не сомневайся, – Ольга Михайловна погладила сестру по руке.
– Ну, если ты считаешь, что Михе от этого будет радостно…
Собака, не справившись с нахлынувшими на нее чувствами и запахами, громко залаяла и, подскочив к Райке, лизнула подбородок. Собака не любила, когда хозяева плачут. Даже если эти слезы не пахли ни обидой, ни злобой.
Источник:
 

Хали-гали

Виконтесса
Регистрация
05.05.2020
Сообщения
948
Оценка реакций
33 993
Баллы
43
Местоположение
Бирюлево
Из классики)

По утрам кот поёт.

У большинства котов его породы не мяв, а убедительное воркование.
В нём слышны невозмутимые интонации гостя, которому нет нужды быть грубым с деревенской хозяйкой. Хлеб давай, милая. И млеко. И яйки. Всё давай, только без резких движений.

Кот Матвей не таков.

Едва стрелка часов добирается до пяти, в воздухе раздаётся плачущий голос. О, детка, солнце почти взошло! – поёт кот (йоу, мамми, йоу). – Но миска моя пуста! И через час она будет пуста, и через два. Жизнь тяжела, мамми (йоу!) Разве для этого был я рождён? Давай спросим у господа, мамми, пусть он ответит мне!

В этот момент раздаётся звук, в котором любой владелец домашнего животного безошибочно определит удар кроссовки об кота.

Песнь обрывается. Некоторое время Матвей осмысливает поразительное открытие: эти люди не любят блюза.

Проходит десять минут.

Тишину спящей квартиры вновь нарушает плачущий голос, и голос этот стремительно набирает силу.

Я спросил у господа, мамми! – поёт кот. – Я спросил у господа, отчего миска моя пуста. Господь заплакал, мамми, о да, он зарыдал. Моя миска пуста, как моя жизнь, и до скончания моих дней будет так (йоу!)

– Урою, тварь, – говорю я.

Кот некоторое время молчит, а затем берёт на октаву выше.

– У смерти всегда облик белого человека! – надрывается он. – Я слышу её поступь, мамми. Но лучше умереть быстро, чем тянуть эту лямку, йоу!

Я встаю. Подхожу к миске. Она наполовину полна сухим кормом.
– Ты совсем ума лишился? – говорю.

Кот под столом флегматично играет на губной гармошке.

Я досыпаю в миску еще две пригоршни корма и возвращаюсь под одеяло. Из кухни доносятся хруст и чавканье. Затем они смолкают и наступает тишина, которую в романах принято называть благословенной.
Тихо.
Тихо.
Тихо.
Бог мой, какое счастье: тихо.

– О, чудный день! – прорезает тишину жизнерадостный голос кота. – О, чудный день! Когда господь утолил мои печали! Йе, мамми, йе! Кто утёр мои слёзы? Кто насытил мою утробу? Да будет славен он во веки веков! Я воззвал к нему, и он услышал. Йе!

Раздаётся звук, наводящий любого владельца домашнего животного на мысль, что кроссовок было две.

– И спиричуэлса они тоже не любят! – бормочет кот, убираясь под стол. – Господи, прости этих варваров.
 

Grey Angel

Графиня
Регистрация
09.01.2020
Сообщения
1 637
Оценка реакций
47 440
Баллы
63
Местоположение
Санкт-Петербург
Вороны Тауэра скучают без посетителей
Вы должны быть зарегистрированы для просмотра изображений


Фото:commons.wikimedia.orgПо легенде, если птицы когда-либо покинут крепость, в Британии настанут тяжелые времена
В XVII веке король Англии, Шотландии и Ирландии Карл II издал указ, согласно которому в лондонском Тауэре должны постоянно жить не менее шести воронов. По легенде, если птицы когда-либо покинут крепость, в Соединенном Королевстве настанут тяжелые времена.
Сейчас на территории крепости обитают семь птиц: Джубили, Харрис, Грипп, Рокки, Эрин, Поппи и Мерлина. Они очень любят наблюдать за туристами и рыться в мусорных корзинах в поисках остатков еды, однако из-за коронавируса вынуждены скучать.
Тауэр закрылся на карантин 20 марта и открылся только в июле, The Guardian. Если раньше его посещали до 15 тыс. человек, то теперь за день туда приходят максимум 800 человек. Птицам не хватает внимания, и они все дальше отлетают от крепости.
Смотритель воронов Крис Скайф очень озабочен сложившейся ситуацией. «Даже во время Второй мировой войны тут были сотни людей, а теперь птицы видят только меня и дежурных стражей», – рассказал он газете The Sun.
Скайф верит в легенду о воронах и отчаянно призывает оставшихся бифитеров делиться с птицами едой, а туристов – приезжать в Англию, чтобы посмотреть на Тауэр и его пернатых обитателей.

 

Grey Angel

Графиня
Регистрация
09.01.2020
Сообщения
1 637
Оценка реакций
47 440
Баллы
63
Местоположение
Санкт-Петербург
Ухоталась...
У меня размером поменьше, но проблемы те-же. Хотя по лужам любой глубины (поскольку кокер-спаниель) ... но мыться - это не её.... хотя с регулярным расчесыванием уже смирилась.... 066
Генеральная стирка Мюклы.
Вы должны быть зарегистрированы для просмотра изображений



-Миечка... Иди сюдаааа! - полчаса уже зову. Ага, как же! Счас! Придёт она.
Собака у нас не просто умная, а очень умная. Ванну она видела, собачьи полотенца видела, а главное, видела, что я кусачки для её когтей достала. И вот после всего этого ко мне идти? Да что она, глупая что ли? Нееее, дурочек тут нет. Нетути...
-Мюкла, да сколько можно звать?
Ладно, раз Мюкла не идёт в ванную, я не гордая, сама пойду и приведу. С первого раза я её не нашла. Впрочем, не только её. Куда-то делся специальный Мюклин намордник для стрижки когтей. Она жуть как не любит стричь когти, и мы ей купили специальный тканевый намордник, который переносит воду. Попробовали - красота! Длинная Мюклина морда под кодовым названием «клюв», над ухом не клацает, не возмущается, только гудит потихоньку - жалуется. Только обрадовались, что теперь-то все просто будет, как намордник пропал. И всё, как корова языком слизала. У меня есть вполне себе обоснованные подозрения, что это сама Мюкла решила избавиться от неприятной для себя амуниции.
-Это уже свинство! Намордник пропал, а теперь и собака тоже? - заявляю я в пространство. - Ладно, когда кошки в четвёртом измерении растворяются, но Мюкла-то не кошка!
Точно! Не кошка она! Любая представительница гордого кошачьего племени и ухом бы на мои рассуждения не повела. А Мюкла - наивная рыжая собака, любопытная жуть какая! Поэтому из-за стула с предусмотрительно свесившейся на бок подушкой (явно сама собака и стянула, она умеет), выглядывает длинный нос.
-А! Вот ты где! - я-то радуюсь, а вот Мюкла в полном расстройстве! Да ещё и змейкой прикидывается и куда-то пытается уползти.
-Не-не-не, ни змеек, ни ящерок изображать мне тут не надо! Мыться!
Собака натурально падает в обморок и косится на меня из-под ресниц, как я, впечатлилась?
-Неа! Мыться!

Вы должны быть зарегистрированы для просмотра изображений


Плохая я и нехорошая! Это явно читается в укоризненных взглядах Мюклы, которую я на руках волоку в ванную. - Пошли, пошли! Уже всех постирали, а ты? Ты будешь грязной собакой?
Она радостно соглашается быть именно такой. А что, может, мечта у неё такая! Ради мечты можно зацепиться за меня всеми четырьмя лапами на манер обезьяны и висеть так, пока мы, то есть я и гравитация не сделаем своё роковое дело. Громкий плеск Мюклы в ванную подтверждает её худшие подозрения! Её действительно хотят мыть! Это была не шутка, это караул, спасите Мююююклууу!
-Аааавууууууаааааа! - рассказывает мне собака, пока я её намыливаю, а остальные держат и закрывают собой возможность выпрыгнуть, выскочить, вылететь из этой страшной белой емкости!
-Вуууууавууууууу! - пытается она воззвать к моей совести.
-У неё сегодня выходной! - сообщаю я обескураженной собаке. - В данный момент совести у меня нет, я за неё! Так что не вопи, и не вздумай встряхиваться. Ты вся в пене.
Мюкла отвлекается от разглядывания моей бессовестной натуры и косится на себя. На морде проявляется почти комедийное выражение панического ужаса.
-Не боись! Так не останется, сейчас всё смоем! - утешаю я расстроенную собаку. Смывать приходится долго и кропотливо, а Мюкла придирчиво разглядывает собственную спину и брезгливо фыркает. Запах шампуня ей, видите ли, не нравится!
Когда в моей руке оказываются кусачки для когтей, собака явно порывается опять изобразить обморок, но вода её смущает. Это же получится, что она нырнёт? Так ей не нравится. Наверное! Она решает проверить, опускает нос поближе к воде, фыркает на пену, суёт туда нос, долго и с удовольствием чихает, а мы, пока она увлечена, быстренько стрижем коготки. Одна лапа, вторая, третья.
И тут собака начинает подозревать, что делает что-то такое, что мы от неё и хотели. Последняя лапа решительно отбирается из моих жадных рук и Мюкла смотрит укоризненно.
-Поздновато ты спохватилась! - сообщаю я собаке. - Вот смотри! Эта лапа готова, эта лапа готова, и вот на этой тоже все коготки подстригли...
Пока я демонстрирую рыжей, любопытной и увлекающейся натуре её же собственные лапы, семейство ловко стрижет оставшиеся когти.
-И на этой лапе всё готово! Ура, товарищи, как говорится!
Кто такие товарищи, Мюкла не в курсе. Обдумывает информацию, осматривает лапы, а я пока стряхиваю с неё лишнюю воду. Главное, чтобы она сама не встряхнулась! Проходили мы такое, спасибо, больше чистить рыжую шерсть со стен на уровне значительно выше моего роста, мне не очень хочется. Поэтому, мы её вытираем сами, а она недовольна! Ещё бы! Любая собака лучше знает, как надо сушиться. Она это с удовольствием демонстрирует, но уже без роковых последствий для кафеля.
Итогами можно гордиться! Собака чистая, душистая, почти сухая, коготки подстригли, три полотенца и меня саму хоть выжимай - миссия выполнена. Почти. А почти, потому что мне всё-таки страсть как интересно, куда же Мюкла дела свой намордник? Поэтому, поразмыслив, щипчики для когтей я теперь прячу подальше, на верхнюю полку подвесного шкафчика - так надёжнее! Судя по полному сожаления взгляду, которым собачка проводила щипчики, я была не очень далека от разгадки её истинных намерений. Стираться, да ещё и когти стричь, это по мнению Мюклы вообще наглый перебор с хозяйской стороны!
 

Grey Angel

Графиня
Регистрация
09.01.2020
Сообщения
1 637
Оценка реакций
47 440
Баллы
63
Местоположение
Санкт-Петербург
Хорошего настроения всем в ленту ....


Живность и жууууткая жууууть!

Вы должны быть зарегистрированы для просмотра изображений



мы уже говорили. А теперь я хотела бы рассказать вам о другом явлении, которым нас часто осчастливливают наши животные. Это самое явление можно назвать по-разному. Кто-то именует северным упитанным пушистым зверем, кто-то емким словом «кирдык». Некоторые употребляют более резкие, и как правило, нелитературные выражения. Как кому...
Жуткая жуть возникает обычно, когда вы расслаблены и ничего такого не ожидаете... Когда ожидаете - фигушки она вам покажется! Этому явлению нужно состояние «шок - это по-нашему»! Иначе не интересно!
Вот, к примеру, зимний уютный вечер. За окнами метель, вся семья дома, тепло, спокойно, ужин вкусный. Лепота. А! Ещё хорошо бы, чтоб вечер пятницы, для пущего эффекта и контраста. Всем хорошо и вдруг... Расслабленно лежащая на высокой полке кошачьего домика кошь, во сне решает перевернуться на другой бок, напрочь забывая, что там уже край полочки (ну, спит же животное!), и, осуществив своё бесспорно невинное желание обнаруживает, что летит вниз. Да ещё вниз головой! Воет, ясное дело! Собака, в полном и блаженном неведении лежащая ДАЛЕКО от кошки, спросоня кидается выяснять, что случилось, и попадает в аккурат под летящий и воющий меховой снаряд с когтями. Воет уже сама, потому как ничего подобного не ожидала, а на неё мало того, что кто-то рухнул, так ещё и вцепился! И разогнавшись, влетает в кухню, сносит собственную очень и очень немаленькую миску с водой, вместе с тяжеленной стойкой. Вода изображает цунами и даже на миг зависает в воздухе прозрачной стеной, а потом обрушивается на дремлющих в блаженном неведении двух котов и пуделя.
Один из котов, в полной уверенности, что это происки пуделя, сходу впивается ей в ухо. Та верещит, правда, больше от обиды, потому что шерсть на ухе роскошная, и до самого уха он не достал, завязнув на полпути, но дёрнул, и вообще обидно, да ещё и незаслуженно!
Второй кот не понял совершенно ничего! Но раскрыв глаза, и обнаружив прямо перед собой несущегося ротвейлера, пуделя с котом, завязнувшем лапой в ухе, да ещё получив на себя порцию ледяной воды, от неожиданности впивается во что-то и по этому чему-то идет вверх, как по дереву!
Сразу скажу - это что-то была моя нога! Я тоже такой жути не ожидала и не заорала только потому, что поперхнулась чаем.
Когда вышеозначенный коллектив немного угомонился и снизил накал страстей, мы ошеломлённо оглядывали перевёрнутую трёхлитровую миску и стойку, которую вообще перевернуть сложно, мокрого ротвейлера, кошку, двух котов и пуделя, облитую чаем и ещё отфыркивающуюся меня. Всё это щедро усыпано размокшим кормом, по дороге захваченным описанным явлением.
-Чего это было? - любознательно уточнило семейство.
-Ээээ, так жуть жуткая... Что, не видно что ли? - ответила я, пытаясь отжать несчастный томик детективов Рекса Стаута, принявший на себя основной удар чайной стихии. До сих пор, когда открываю эту книгу, вспоминаю, как я её сушила!
Жуть может быть разная... Вот предыдущее описание - это такая... Нечаянная жуть. Стечение обстоятельств. А вот наша собака Мюкла любит устраивать жуть осознанную. Нет, не то чтобы назло. Что вы! Она ни за что такого назло не сделает, а вот из серии «а оно само так», это мы запросто!

Вы должны быть зарегистрированы для просмотра изображений


Мюкла - неистощимая на выдумки и неисправимая воровка! Тянет всё, что не приколочено. Впрочем, то, что приколочено, но можно оторвать и слопать, тоже утянет. Ни в какую не понимает, что какие-то съедобные на её взгляд вещи, есть нельзя! Например, куриные косточки. Это не мы такие вредные и нехорошие, крадём и прячем от бедной собачки вкусное, а просто нельзя их есть! Сейчас в доме целая система, куда их прятать, чтобы собака не добралась. Потому что мусор распотрошит запросто. А вот поначалу мы, наивные люди ни о чём таком и не подозревали.
Дача, роскошный летний день. Благодать! Замечательная погода! К нам на ужин приглашена наша любимая соседка и уже почти родственница Катерина. Ясное дело, всё убрано до зеркального блеска. Вышли Катю встречать. Ну, не было нас в доме минут пять-семь. Катерина зашла первая, а потом оборачивается и говорит:
-Только не волнуйтесь! Мы сейчас всё быстренько уберём!
Мы в недоумении. Что убирать-то? Всё стерильно вымыто! Ага... Было. Эта собачья особа успела украсть пакет с мусором, и разложить содержимое до последней картофельной очистки живописным и неповторимым узором! Причём, видимо, решив, что мусора как-то маловато, щедро прибавила в него подранный в мелкие клочья рулон кухонных бумажных полотенец, и полведра картошки.
У меня звук пропал. Хотя... Может, и к лучшему! Пока всё убрали, пока перемыла полы, уже смех разбирал, благо, Катерина сама регулярно в такой ситуации бывает и вообще, свой человек!
-Я вот только думаю... Мюкельке-то вашей, сколько сейчас? - задумчиво уточнила Катя, когда мы уже чаи с тортом гоняли.

Вы должны быть зарегистрированы для просмотра изображений


-Где-то полгода с хвостиком! - Мюкла была выкуплена в помирающем состоянии у не очень честных людей, утверждавших, что это щенок чихуахуа, и верить их уверениям о её возрасте у меня оснований не было. Поэтому точно её возраст я не знаю.
-Одаренная девочка! - кивает Катя. - А вот вырастет-то какая!
-Жуть какая вырастет! - думаю я. И, в принципе, не ошибаюсь. С Мюклой количество осознанной жути у нас прибавилось.
А бывает ещё жуткая жуть специальная! Намеренная и вредная! У меня такой страдают попугаи.
Если вылетают из клетки в подходящем для жути настроении, то начинают творить мерзости и беспредел!
-Ты! Хулиган крылатый! Заканчивай ощипывать гибискус! - нет, ну я понимаю листик другой содрать... Ну, пожевать... Но, когда вышла из комнаты за телефоном, вернулась, а немаленькое такое растение с полдерева оказывается лысым, это уже лютый перебор!
Обои - это вообще отдельная тема! В особо поганом настроении этот вредный птах обгрыз угол! Причём специально, стремительно и глядя мне в глаза!
-Ну, всё! Ощиплю и лысым к супруге отправлю! - грожу я мерзавцу. Ага... Плевать он на меня хотел с высокого карниза.
Жуть жуткая наступает, когда Пух, наш не совсем вменяемый кот-берсерк валится в полную ванну воды, вылетает оттуда и спасается у меня на коленях и мы с ним вместе ошеломленно обтекаем от нежданного полива. Когда кошка зачем-то прыгает на ручку сковороды и в направлении окна летят куски курицы, масло и сама сковорода, причём кошка каким-то загадочным образом из этой компании исчезает. Когда котята обрушивают непоколебимо стоящую и выращенную мною из косточки финиковую пальму с меня ростом и радостно роют окопы в том, что получилось на полу. Когда Мюкла забирается на подоконник и добывает из маринада три куска мяса, радостно празднуя новый год, по дороге щедро забрызгивая маринадом окно, подоконник и себя любимую. Когда кошка крадёт из террариума ужа и несёт его к нам на показ, до дикого визга пугая наших гостей. А... Что и говорить, жуткая жуть - это явление обширное, разнообразное и довольно частое!

 
Последнее редактирование:

Grey Angel

Графиня
Регистрация
09.01.2020
Сообщения
1 637
Оценка реакций
47 440
Баллы
63
Местоположение
Санкт-Петербург
Всем замечательного воскресенья....
И приятного чтения к утреннему кофе ...... 066
Запаршивец

Я приехал забирать британского котёнка. Не потому, что хотел именно его, а потому что прочёл в инете, что иначе его выставят на улицу. Бывает такое. Случается, к сожалению. Заводчики разные бывают. Поэтому, даже не рассмотрев как следует фото малыша, я поехал.
Когда открыли дверь, в ноги мне подкатился маленький пушистый комочек с непропорционально большой головой, короткими прижатыми ушами и широкими лапами. На тоненьком худеньком тельце это смотрелось ужасно.


Вы должны быть зарегистрированы для просмотра изображений


- Вот, - сказала женщина. - Остался один. Уродец. Никто не берёт даже бесплатно. А он пристаёт к своей мамке, и та его лупит. Да и безобразничает он бесконечно.
- Паршивец, короче говоря, - подытожил я.
-Точно, - согласился мужчина и пригласил меня перекусить.
Первым делом малюсенький паршивец, неизвестно каким образом, стащил у меня с тарелки кусок колбасы. А когда мы все втроём помчались за ним в прихожую, то обнаружилось, что в моих туфлях уже находились маленькие лужицы.

Вы должны быть зарегистрированы для просмотра изображений


Паршивец сидел рядом и облизывался. Он смотрел на меня снизу вверх своими огромными светло-коричневыми глазами. Кусок колбасы он проглотил не разжевывая.
- Негодяй же просто какой-то, - заметила женщина, тяжело вздыхая.
- Мерзавец, - добавил мужчина и замахнулся на него газетой.
Малыш сжался и закрыл глазки, ожидая удара. Я успел перехватить руку с газетой и заявил:
- Это же какой-то запредельный паршивец – запаршивец, короче говоря. Беру.
Запаршивец открыл глаза и заинтересованно посмотрел на меня.
- Вы мазохист? - спросила в шутку женщина.
- Вообще-то я садо-мазохист, - поправил я её.
- Что-что? Как? - с ужасом посмотрели на меня муж с женой.
- Я говорю, сад у меня есть небольшой, вот там я и занимаюсь мазохизмом. А вот этот мерзавец негодяйский мне помогать будет. - И я, наклонившись, погладил малыша.
Было лето, так что, вылив из туфель сюрприз от запаршивца и сняв носки, я посадил его в переноску и пошел босиком к машине. А там, немного подумав, открыл переноску и, вытащив малыша, посадил к себе на колени. И поехал.
Запаршивец смотрел на меня несколько минут, а потом мурлыкнул и прижался к моему животу своей непропорционально большой головой. Это была любовь. Не с первого взгляда. Но навсегда.

Вы должны быть зарегистрированы для просмотра изображений


Запаршивец быстро рос и вскоре превратился просто в Паршивца. Пропорционального во всех отношениях огромного британца. Дело в том, что дома он был тише воды и ниже травы. Просто ангел какой-то. Ласковый, добрый, внимательный и понимающий. Но стоило ему выйти в сад…
И тут начиналось. Включалась сирена в 120 децибел, от которой у соседки подскакивало давление и падали тарелки из рук.
Паршивец «шел на вы». Он нападал на бабочек, гусениц, мышей, крыс, стрекоз, котов, кошек, птичек, собак любых размеров и мастей, только стоило им приблизиться к его саду.
Вскоре бабочки облетали наш сад стороной, а собаки тащили своих владельцев на другую сторону улицы.
- Паршивец, паршивец же ты! - кричал я ему, выскакивая из дома, когда он нападал на очередную собаку, посмевшую слишком приблизиться. - Оставь несчастную собачку в покое. Она ничего плохого не хотела!
Я извинялся перед всеми соседями и тяжело вздыхал. Выхода из создавшейся ситуации не было никакого.
Короче говоря, разогнав всю живность вокруг, Паршивец загрустил. Драть больше было некого. Доказывать своё превосходство было некому, и он выходил в сад в надежде на очередное столкновение.
Я по инерции ругал его за склонность к насилию, за паршивый характер и за косые взгляды соседей. Но Паршивец упорно выскакивал в сад.
Правда, визга я не слышал уже пару месяцев - вдруг отметил я про себя и удивился. И тут…
Тут я услышал стук в дверь, выходящую в сад. Видимо, её закрыл порыв ветра. Подойдя ближе, я увидел, как Паршивец, со всей силы разгоняясь, бьётся в неё головой, пытаясь открыть.
Я распахнул её, и он, вылетев пулей наружу, исчез в направлении кустарника.
Я побежал за ним, ожидая увидеть несчастного кота или безвинную собачку, забредшую к нам в сад. Отчаянно костеря Паршивца и умоляя не начинать драку, я остановился в маленьком закутке, образованном кустами.
Мой Паршивец сидел и, открыв пасть, извергал из неё кошачий корм, кусочки сыра, творога и мяса. Напротив него сидел малюсенький серый котёнок. Из его носика стекала капля. Судя по всему, он был простужен. Котёнок мяукнул и, потёршись о Паршивца, принялся есть.
Паршивец поднял свою большую голову и посмотрел на меня глазами, полными удовольствия. Он сумел-таки вырваться и покормить своего питомца.
Мне стало нехорошо, и я опустился рядом на корточки.

Вы должны быть зарегистрированы для просмотра изображений


- Паршивец. Ты, значит, все эти месяцы выкармливал котёнка, а я тебя ругал за это. Пытался не пускать в сад и всячески мешал?
Паршивец подошел ко мне и, толкнув меня головой снизу вверх, мурлыкнул. Он прощал меня.
Через полчаса мы ехали к ветврачу. Моему хорошему знакомому. Только он разрешил привезти кроме котёнка ещё и Паршивца.
Так что, когда врач взял пушистого малыша на смотровой стол, чтобы обследовать и сделать необходимые процедуры, Паршивец сидел в сторонке. На стуле возле стола врача.
Он приподнялся на задние лапы и смотрел во все глаза за тем, что человек в белом халате делает с его питомцем.
Сделав пару уколов и промыв глаза котенку, врач обернулся на странный шум. Я повернулся вслед за ним.
Паршивец стоял всё так же, вытянув шею в нашу сторону. Но рот его был широко раскрыт, язык высунулся далеко вперёд и ходил точно, как у запыхавшейся собаки. А сам он сотрясался всем своим большим телом, как будто кто-то изнутри бил его молотом.
Врач уронил на стол котёнка и закричал:
- Тих, тихо. Ну-ка, успокойся. Не смей! Мне тут только инфаркта твоего не хватало.
Вы должны быть зарегистрированы для просмотра изображений


И, схватив Паршивца на руки, он бросился к столу. Сделав ему пару уколов, он положил кота в переноску и сказал мне, что тот проспит пять – шесть часов.
- Я, знаете ли, - говорил ветврач, - видел, чтобы собаки… Но чтобы кот так переживал за какого-то котёнка? Это, знаете ли, первый раз за тридцать лет моей практики.
- Это не какой-то, - заметил я. - Это его котёнок.
Приехав домой, я вытащил из переноски Паршивца и положил его на кровать. Рядом устроил котёнка. Малыш уткнулся головой в бок своего кормильца и заснул. Задремал на кресле и я.
А когда проснулся, то увидел, как Паршивец облизывает своего малыша, а тот, перевернувшись на спину, бьёт его по голове всеми четырьмя лапами.
Я щелкнул затвором фотоаппарата.
- Мамочка, Папочка, Спаситель, Кормилец, Котя, - перечислял я в слух предполагаемые новые имена. На «Котю» Паршивец оглянулся и мурлыкнул.
Так я его теперь и называю – Котя. А малыш давно вырос. Он ходит за своим папочкой неотлучно, и тот его учит всем премудростям. Как нападать на бабочек, гусениц, стрекоз, птичек, котов, собак…
Ну что ты скажешь – настоящий Запаршивец.
Мой самый любимый кот на свете.
Автор ОЛЕГ БОНДАРЕНКО


 
Верх Низ